Тевтонский Лев
Шрифт:
В своей комнатушке Виталий тут же стащил с себя плащ и верхнюю тунику, силясь рассмотреть, пока еще не стемнело, что с ними не так. Да нет, на вид все в порядке. И над чем же тогда эти чертовы щеголи смеялись? Может, он что-то не так застегнул или складки неправильно заложил? Еще как-то нарушил местный этикет? Да нет, Алезия и Кари подсказали бы.
— Звал, Беторикс?
— Алезия? Ну, заходи, заходи, чего на пороге встала?
— Боюсь… Ты ведь, мой господин, не совсем одет.
— Издеваться вот
— Ко мне сейчас один хмырь приставал — то ли повар, то ли привратник.
— С чем приставал?! — насторожился Виталий. — Расспрашивал?
— Не в том смысле, — девушка хмыкнула. — Красивый мальчик ему понравился.
— Так оставайся на ночь у меня. А то еще руками полезет и нащупает что-нибудь не то!
— Пожалуй, останусь. И дверь чем-нибудь подопрем.
— Тут особо нечем, кроме кровати.
— Кровать подойдет. И ставень закрой.
Виталий прикрыл окошко, и сразу стало темно.
Алезия сняла тунику. Усевшись на край ложа, Беторикс протянул руку и сразу коснулся теплой нежной кожи… Бедро… а это — талия, животик… Грудь…
— Ах, милый… Мы с тобой так давно не делали этого!
Еще бы не давно — дня три уже прошло. В дороге кругом люди, и сразу станет ясно, что это вовсе не мальчик…
— О боги… как мне хорошо с тобой… — прошептал Виталий и с жаром поцеловал девушку в губы…
Неземное блаженство накрыло обоих горячей волной, столь же могучей, как вечный космос, тела их сплелись, прижались друг к другу с такой силой и страстью, что, казалось, стали наконец одним целым.
— Милый… милый… — закатив глаза, шептала Алезия, Виталий же ничего не говорил, чувствуя себя на седьмом небе от счастья.
И все же разобрал, что кто-то вроде бы толкнулся в дверь снаружи. Или показалось?
Однако Алезия тоже что-то такое почувствовала.
— Слышишь, милый… Мне почему-то кажется, здесь что-то не так. Не могу пока сказать что… Но я чувствую опасность! Клянусь Сегомом, Рудианом и всеми богинями рек, может быть, нам стоит убраться отсюда пораньше?
Виталий лишь головой покачал: чего она выдумывает?
— Позавтракаем, узнаем что надо и уйдем.
— Давно хотела сказать, — продолжала неугомонная Алезия. — Надо нам знак условный придумать, чтобы предупреждать друг друга об опасности и чтобы сразу всех не схватили.
— Ладно, ладно, согласен! — Беторикс успокаивающе погладил подругу по плечу. — Предлагаю кричать: «Пожар!»
— А почему пожар? — удивилась Алезия.
— Потому что это слово всегда привлекает внимание, — лаская девушке грудь, расслабленно прошептал гладиатор. — И все начнут суетиться, а не только мы…
— Слушай…
— Все, хватит болтать, спи уже. А не то… Вот сейчас кого-то за ухо укушу! А-ам!
— Ай, ай… не надо-о-о…
— А-ам…
— Ой… милый…
Утром, едва рассвело, беглый гладиатор покинул комнатку первым. На кухне уже вовсю суетились, чистили котлы, затапливали полукруглую печь, начинали варить, парить, жарить. Хозяин тоже был здесь.
— А, господин Вителий! — оглянувшись, улыбнулся трактирщик, и эта слишком уж широкая ухмылка его показалась постояльцу не вполне искренней.
Впрочем, а может ли кабатчик вообще быть искренним?
— Вы спрашивали вчера о знающих людях… Там, в трапезной, уже сидит один такой.
— В трапезной?
— Да-да, проходите.
За столиком, напротив распахнутой в туманное утро двери, расположился мужчина лет тридцати, того скучновато-официального вида, каким отличаются прокуроры, адвокаты и судейские. Обычное продолговатое лицо, высокий лоб с большими залысинами, аккуратно выбритый подбородок, поверх шерстяной туники — палла с откинутым капюшоном.
— Сальве. Это вы меня ждете? — подойдя ближе, осведомился молодой человек.
Незнакомец тут же поднялся:
— Господин Вителий Лонгин из Медиолана?
— Это я.
— Пойдемте.
— Но позвольте, куда?
— Просто выйдем на улицу, здесь слишком дымно.
Он был прав — слуги наконец растопили печь как следует, и в залу клубами валил едкий дым.
Нежданный посетитель вышел первым, и Беторикс, пожав плечами, последовал за ним в серый утренний туман, промозглый и липкий.
Оп! Не успел «торговец из Медиолана» сделать и пары шагов, как тут же оказался схвачен четырьмя молодцами, выскочившими прямо из тумана! Двое сразу же заломили Виталию руки, двое других приставили кинжалы к груди.
— Вырываться не советую, — с усмешкой произнес незнакомец. — Я — Деций Карнувий Амброз, волею господина наместника помощник эдила.
Ах, вот оно что! Помощник эдила — и судейский, и полицейский, и следователь в одном флаконе! Интере-е-есно… за каким же хреном его принесло? Постановление о розыске беглых явно сюда не дошло: где Нарбо и где Лугдун?! А ведь ни телеграфа, ни телефона, ни тем более сотовой связи тут нет пока.
— Мы ничего противозаконного не сделали! Я римский гражданин!
— Никто вас и не обвиняет, — отмахнулся помощник эдила. — По крайней мере, пока. Просто нужно кое в чем разобраться.
— А коли так, то зачем сразу руки крутить? — скептически хмыкнув, Виталий посмотрел на ярко-оранжевое солнце, пробивающееся сквозь облака и туман, и вдруг истошно заорал:
— Пожа-а-ар! Пожа-а-ар! Пожар, люди добрые! Спасайся кто может!
— Помолчите, — холодно приказал судейский. — Никакой это не пожар, а просто рассвет. Хотя чем-то похоже, будто крыша горит. Но никогда не следует паниковать раньше времени.