Тевтонский Лев
Шрифт:
Проникшийся большой симпатией к столь хорошему слушателю, как Беторикс, хозяин судна сделал крюк в дельте, высадив пассажиров напротив галло-римского городка Арелата. Но туда беглецы не пошли, а после торопливого прощания с бывшим ланистой повернули к дороге, стараниями римлян местами уже замощенной. На многих участках она еще оставалась простой грунтовкой, однако очень приличной — широкой, с аккуратно засыпанными мелкими камешками и песком ямами.
С моря дул теплый ветер, ощутимо пахло весной — жимолостью, сладким клевером, сиренью. Вокруг зеленела свежая травка, на обработанных клочках земли бодро шли в рост озимые. Яровой клин как раз сейчас интенсивно
Примерно с неделю путники шли по римской земле, по Нарбонской провинции с ее ухоженными чистенькими городками и многочисленными селениями по обоим берегам реки. Ночевали на постоялых дворах, а тех денег, что еще оставались у Виталия, с лихвой хватало на еду и ночлег.
Правда, на полдня пришлось задержаться в Араузио, довольно живописном местечке с беленными известью домиками и столь же белоснежным храмом Меркурия на вершине холма. Но причиной тому были вовсе не местные красоты, а, как ни странно, неподобающий гардероб наших путников! Беглецы путешествовали под видом торгового агента со слугами, который якобы намеревался скупить в Лугдуне урожай озимых и на арендованных повозках отправить его вослед легионам. Сама по себе сия коммерческая операция была совершенно обычной, и передвигающийся пешком торговец средней руки не вызвал бы никакого удивления. Но костюмчики внушали сильные сомнения: те лохмотья, что были сейчас на беглом гладиаторе со товарищи, под определение «приличная одежда» явно не подходили. Наряды Кариоликса и Алезии блистали главным образом прорехами и заплатами, но слугам простительно. Однако в целом эта троица выглядела подозрительно — бродяги или побирушки! Однажды их, встретив по одежке, в соответствии с пословицей, не пустили на ночевку в деревню: жители бросались камнями да еще пригрозили вызвать стражников из соседнего городка.
— Гады! Сволочи! Недоумки! — оглядываясь, грозил кулаком молодой галл.
Обычно немногословный, нынче он не на шутку разошелся: один из камней угодил парню в плечо. Прочих путников, слава лесным богам, сия чаша миновала, но заставила задуматься о своем внешнем виде.
— А я вам давно говорила, надо что-то поприличней надеть, — ехидничала Алезия. — Удивляюсь, и как это еще нас до сих пор не схватили?
— А чего нас хватать, мы же мирные люди? — Беторикс пожал плечами. — Однако ты, милая, совершенно права — одеты мы с вами просто с вызывающей роскошью.
— С роскошью? — Галл недоуменно похлопал глазами.
— Это он так шутит, Кари! — хмыкнула девушка.
— Да я понял давно, что наш Тевтонский Лев — большой шутник, — отмахнулся юноша. — Хорошо хоть не в башку, а в плечо попали. Метко кидают, собаки!
— В цирке бы им выступать!
— Где?
Никакой крепостной стены с воротами в городке не имелось — по сути, это была просто большая деревня или, скорее, разросшийся после ухода солдат военный лагерь. Торгующую тканями лавку путники нашли сразу — спросили первого попавшегося мальчишку, он и показал:
— Вот по этой улице, потом налево, а там увидите. Между харчевней и книжной лавкой.
— Ого! — неподдельно изумился Виталий. — У вас и книжная лавка есть?
— А то! — Мальчишка приосанился. — У нас ведь тут город, не что-нибудь! Лет через двадцать не хуже Рима будет.
— Ага, ага, через двадцать лет, — с ухмылкой покивал Беторикс. — Это что,
— Болтают тут всякие, сами не знают что!
От дальнейших дебатов юный представитель местной общественности уклонился и побежал дальше по своим делам. Не все хвосты еще у местных собак пооткручены, не до разговоров тут!
Лавочник, седой старик в длинной шерстяной тунике и палле, оказался еще и портным, так что все проблемы решились одним махом. Цыкнув на Алезию, устремившуюся было советовать «хозяину», Виталий принялся лично выбирать ткани, при этом с досадой жалуясь на воров — хотели, мол, смыть в реке дорожную грязь, а пока мылись, одежку и унесли, оставили вот эти лохмотья.
— Да, — сочувственно хмыкнул хозяин. — Воров здесь хватает. А что, деньги-то ваши тоже украли?
— Слава Меркурию, деньги уцелели — я их во рту держал, когда мылся.
— Вы очень предусмотрительны, уважаемый господин. Осмелюсь предположить — путешествуете по торговой части? Ах, в Лугдун… О, это большой город. Урожай озимых? Рожь покупать собираетесь? Ах, пшеницу… Бракатые могут запросто вздуть на нее цены, ведь что творится-то, знаете! Сам наместник, дай боги ему здоровья, отправился с легионами, чтобы разбить мятежников. Ведь только что их замирили, и вот опять! И чего им неймется? Вон мы — живем себе тихо, спокойно, никто нас не грабит, все есть… Вот хотя бы ткани — какие предпочитаете, уважаемый господин?
— А что бы вы посоветовали? Только особых изысков не надо, не хочется привлекать завистливые взгляды, знаете ли.
— Тогда вот, посмотрите — отличная шерсть, как раз на верхнюю тунику. А эта, льняная ткань — на нижнюю. Вам ведь еще и плащи нужны? С капюшонами шить?
— С капюшонами.
— Ну что же, заходите денька через три…
— Нет-нет! — Виталий резко качнул головой. — Я не могу ждать три дня! А сегодня нельзя все сделать?
— Нельзя…
Гладиатор со вздохом вытащил оставшийся ауреус.
— Но если хорошенько подумать… Пожалуй, можно! К утру… даже к вечеру сделаю. Вы где остановились?
— Еще нигде.
— Очень советую корчму господина Лютения Марра — у него и дешево, и надежно, и вкусно кормят. Я пошлю слугу вас проводить.
— Так за заказом когда приходить? Утром?
— Пожалуй, уже и к вечеру все будет готово. Вы заглядывайте, уважаемый господин.
Уважаемый господин так и сделал, оставив Алезию и Кари отсыпаться в корчме, дабы не привлекали излишнего внимания горожан своими лохмотьями. Сам же, памятуя, что вечером здесь считается время до захода солнца, а после, как стемнеет, официально начинается ночь, вышел из корчмы пораньше. По пути все же не удержался, заглянул в книжную лавку, любопытствуя: на что похож здешний оплот культуры?
Хозяйничал в магазинчике мужчина лет двадцати пяти — услужливый, элегантный, в туго подпоясанной верхней тунике и изысканных башмаках, он производил впечатление небогатого провинциала, выбившегося в сельские учителя или агрономы своим собственным трудом, без всяких связей. Кроме книг — в ту эпоху они имели форму свитков, хранившихся в деревянных футлярах, — в лавке еще продавались канцелярские принадлежности: восковые дощечки, листы папируса, стилосы, перья, чернила.
— Желаете что-нибудь выбрать? — Вошедшего продавец встретил поклоном и самой доброжелательной улыбкой. — Есть Вергилий, Теренций, Катон… Ах, вижу, вижу, риторика и поэзия вас не очень интересуют. Тогда, может быть, Плавт? О, эти старики писали очень бойко, очень. Берите, не пожалеете… — И уже потянулся к полке.