The Мечты
Шрифт:
– Как уезжаешь? – вынырнула из своего сонного анабиоза Женя. – Ты не предупреждал! А холодильник?
– Так замотался! Какой ещё холодильник?
– У Светки в квартире накрылся, еще прежние пожильцы жаловались, - принялась пояснять Женька, вытаскивая из сковородки бутерброд, отчего вся кухня тут же наполнилась ароматом вкусного, хотя и не самого полезного блюда. – А тут то ли тетка, то ли сестра, в общем, кто-то там… отдает ей свой старый, потому что себе купила новый. Как сказала Светка, размером в полстены. Вот интересно, зачем людям такие
Она задумчиво посмотрела на отца с видом маленького ребенка, всерьез ожидающего ответа. Отец не подкачал – озадачился. Глянул на собственный агрегат цвета какао с молоком, с трудом теснящийся на их маленькой кухне, и заметил:
– Понятия не имею. Его ж не впихнуть даже при очень большом желании. Это обязательно сегодня?
– Угу. Она завтра уезжает и надолго.
– А раньше-то чего не предупредила? Я бы что-то придумал.
– Замоталась, - вздохнула Женька.
– Ага. Еще и чужие проблемы на себя, как обычно, взвалила!
– А это ее любимый спорт! – встряла Юлька. – Бегать по утрам не надо – дай кому-то помочь.
– В мире должен быть баланс, - отрезал отец, зыркнув на младшенькую. – Если тебе этого не отмерено вовсе, то Жене через край, – он снова повернулся к старшей дочери: - Жень, ну я правда должен ехать. Если мы там понравимся, может, получим несколько хороших заказов.
– Не-не-не, - улыбнулась она. – Езжай, конечно! Разберусь как-нибудь.
– Гарика попроси! – хрюкнула Юлька.
– Зануда! – парировала сестра.
– А и правда, - оживился отец. – Почему Климова не попросить, а? Он не откажет. Тем более, ему по жизни заняться нечем, надо прикладывать его энергию к какому-то вектору.
– Ну это ты не пра-а-ав, - искренне рассмеялась Женька, поперхнулась бутербродом, прокашлялась и, продолжая смеяться, добавила: - Если судить по времени, которое он висит на телефоне, то дел у него никак не меньше, чем у президента.
– Совсем достал? Я ему уже раз десять говорил не бродить под окнами.
– Вероятно, под нашими окнами веселее, - успокаиваясь, проговорила дочка. – Ну или плодотворнее.
– А я тебя давно убеждаю, у тебя все еще есть шансы свить собственное семейное гнездышко! – сестра показала ей язык.
– Нет уж, дорогая, не до такой степени я готова доставить тебе удовольствие. Гарик прекрасен только на расстоянии и в крайне ограниченных дозах.
– Так и останешься в девках! – хохотнула Юлька. – Ну ничего, мы с Бодькой разрешим тебе понянчить племянников.
– Юлия! – сдвинул на переносице брови отец. – Еще хоть одно слово в таком духе, будешь паковать чемодан и перебираться к своему Боде, ясно? Как раз попробуешь взрослой жизни и подумаешь, чего тебе дома не сиделось. Заодно послушаешь, что тебе скажут его родители.
– Да у Богдана мировой батя! – объявила Юлька и крутанулась по кухне. – И вообще я не со зла, а исключительно в заботе о сестре. Да, Жень?
– Безусловно! – улыбнулась та и, отхлебнув чая из подсунутой сестрой кружки, поднялась. – Утро в семейном кругу объявляю закрытым. Каждому есть, чем заняться. Столице и Боде от меня приветы.
– Вам чего-то привезти, красавицы? – спросил Андрей Никитич.
– Жене – цветочек аленький! –
«Главное, чтобы к цветочку чудовище заморское не прилагалось», - думала Женя, прислушиваясь к негромкому шелесту моря. Утро выдалось туманным, и редкие прохожие на набережной казались призраками, неожиданно выныривающими из белого марева и за считанные секунды бесследно растворяющимися.
Впрочем, трудовые будни довольно быстро заставили ее забыть и о цветах, и о чудовищах. Их затмили не только прыгнувшие выше собственной головы кадровики, умудрившиеся потерять приказ недельной давности, но и другие подобные им нерадивые работники, от чего уже к обеду у Жени взрывался мозг. И после обеда – тоже. Почти неразрешимые проблемы, как у Змея Горыныча головы, плодились в геометрической прогрессии. В обед Евгения Андреевна успела перехватить лишь небольшую булочку из столовой, запив ее сладким чаем, что не особенно способствовало здоровому состоянию ее ума.
К окончанию рабочего дня Женя мечтала лишь о подушке. В то время как вечер предстояло провести в компании Гарика, милостиво согласившегося ей помочь. И все потому, что квартира номер один особняка на Молодежной принадлежала Светлане Ивановой, Женькиной подруге детства.
Но Светка который год жила в счастливом браке во Франции, в Солнечногорске появлялась редко, а продать квартиру отказывалась категорически. По ее утверждениям жилплощадь на Молодежной ей дорога как память. И теперь эксплуатацией этой самой памяти озадачивалась Женя, присматривая за квартирой в отсутствие пожильцов или за пожильцами при их наличии. Именно по этой причине ей и придется тащиться на другой конец города за холодильником.
Но сначала домой – за Гариком, который, прости господи, и правда ни за что ей не отказал бы. Ну и, конечно, за его автомонстром, выпущенным на Автомобильном заводе имени Ленинского Комсомола в 1992 году, и пока еще позволявшим себя эксплуатировать, несмотря на преклонный возраст и начинающее ржаветь днище.
Казалось бы, что сложного в ее миссии – холодильник перевезти? Да ничего! При наличии крепкого мужика на колесах. Но, как часто случалось по жизни, легко казалось только в теории, а на практике она запросто все устроила только в том, что касалось ее части намеченного плана. С работы она улепетнула вовремя. Дорогу преодолела так быстро, как только могла, и даже имела еще некоторый запас времени, если бы не тернии, неожиданно ставшие на ее пути и зависевшие совсем не от нее, а как обычно. От мужчин.
Отдавая должное одному из представителей этой половины человечества, призванному Женей себе на помощь, заметим, что он тоже выполнял намеченный план со своей стороны. За пятнадцать минут до назначенного времени Гарик был гладко выбрит, обувь его начищена кремом, а шарф, намотанный вокруг могучей шеи, благоухал распространенным, но довольно приятным парфюмом.
Означенные минуты до часа «икс» предназначались для того, чтобы детище достославного советского автопрома выгнать со двора на дорогу, где Климов предполагал дождаться Женю. Но звезды в этот день оказались несколько против Гарика.