The Мечты
Шрифт:
Увидав ее, Андрей Никитич крутанулся на пятках и отсалютовал ей деревянной ложкой, которой помешивал вязкую субстанцию в миске.
– Не выспалась! – вполголоса констатировал он и вернулся к своему занятию.
– Совсем не выспалась, - уныло подтвердила Женя. – А завтра опять на галеры.
– У нас два варианта. Либо я иду ругаться с Бухановыми, а ты пытаешься снова лечь. Либо ждешь блины. Я с печенкой, вчера осталось, а?
– Да чего с ними ругаться, - махнула рукой дочка. – Только настроение себе испортишь. Давай лучше помогу, а то сейчас Юлька примчится. Заведет свою старую песню о главном. Скажет,
– Здоровый растущий организм, - не сдержавшись, рассмеялся Андрей Никитич. – Сиди уже. Или, вон, чаем займись. С остальным сам управлюсь. Какие на сегодня планы?
– Особых не было. Думала отоспаться, - усмехнулась Женя, неторопливо передвигаясь по кухне, пока ставила чайник и доставала заварник, и добавила: – Но в свете сложившегося придется озадачиться постирушкой.
– Опять рутина, - донесся до нее печальный вздох.
– А у тебя сегодня праздничный фейерверк? – прилетело в ответ быстро и весело.
– В моем возрасте начинаешь понимать, что фейерверки – это деньги, выброшенные на воздух, - рассмеялся Андрей Никитич. – Потому сегодня у меня сначала завтрак. Потом в мастерскую загляну, посмотрю, как там.
В центре Солнечногорска Малич-старший (он же единственный из мужиков рода) с незапамятных времен держал сапожную мастерскую. Когда-то он занимался наибанальнейшим ремонтом, однако уже лет -дцать как переквалифицировал собственное производство в пошив обуви под заказ. Что-то изобретал сам, в чем-то обзавелся помощниками и парочкой доморощенных столичных модельеров (спасибо эпохе интернета). Чрезмерных доходов его предприятие не приносило, однако Андрей Никитич предпочитал следовать скорее зову сердца, нежели гласу рассудка.
– Эксплуататор! Сам не отдыхаешь и другим не даешь. Воскресенье же!
– Конечно, воскресенье, кто ж спорит. И на календаре, вон, тоже... Черт, - Андрей Никитич проворно метнулся по кухне, перегнулся через обеденный стол и радостно сорвал листок, знаменовавший обычную мартовскую субботу. Теперь последний день недели можно было считать окончательно вступившим в свои права.
Масло на сковороде зашипело. Горка из блинов постепенно росла. На столе появлялась сметана, большущие чашки с чаем, абрикосовое варенье к нему – Юлька любила. За окном через забор верещала Антонина Васильевна – опять что-то не поделила с бригадой рабочих на вражеской территории, в смысле со стороны нарядной новостройки «Золотой берег». Словом, жизнь шла своим чередом. И если бы только не чертов Бухан, включивший мужика, и не мелюзга, устроившая свои шумные игры во дворе...
Когда под мозгодробильный аккомпанемент сверления, воплей и детского визга на стол было водружено большущее блюдо, полное блинных конвертиков с яйцом и кроличьей печенью, Андрей Никитич довольно улыбнулся и присыпал всю эту красоту зеленью, после чего буднично поинтересовался:
– Почти как мама делала, да?
– У тебя тоже очень хорошо получается, - чмокнула Женя отца в щеку и, расставив тарелки, устроилась за столом. – Приятного аппетита!
– И тебе, - ответил отец.
А еще через пять минут, не иначе на запах, вылетела полностью одетая и причесанная Юлька, прижимавшая к плечу телефон.
«Сегодня все в силе?» - вопрошала она в трубку, хватая со стола блин. Отец, не менее проворный,
«Да, конечно, я выйду!» - взвизгнула от неожиданности она.
– Куда это? – рявкнул строгий отец.
– В кино! – ответила Юлька и тут же уточнила: - А дневного сеанса не было? Чтоб потом еще погулять!
– А уроки ты сделала? – насупился Андрей Никитич.
– Да сделаю, сделаю! Прямо сейчас пойду и сделаю! – и в трубку, и главе семейства отрапортовала она. – Ну честно, Бодь! Не брошу я из-за тебя учебу!
– Я не позволю! – гавкнул Малич-старший-и-единственный.
– И папа не позволит, - примиряюще кивнула Юлька и наконец плюхнулась на стул, радостно взвизгнув: - Я тоже тебя люблю!
После чего сбросила вызов и уставилась на отца.
– Что? – спросила она.
– Ничего, - буркнул Андрей Никитич и повернулся к Жене, словно ища ее поддержки: - Выпускной класс. Экзамены на носу.
– Вероятно, в артистки берут без экзаменов, - развела руками Женя.
– И правда. Играть в местном ТЮЗе третьего зайчика во втором ряду – и справки из школы хватит.
– Папа! – возмутилась Юля и тоже повернулась к сестре. – Вы друг друга стоите. Сразу родились сорокалетними бирюками!
– Юлька! – буркнула сестра. – Ешь! И марш делать уроки! А то в мае ты придумаешь себе новую профессию, и окажется, что экзамены могут пригодиться.
– Я все равно в обед уйду.
– Не забудь, что завтра в школу.
– Я не прогуливаю!
– Она не прогуливает, - кивнул отец. – Ей ее Бодя не разрешает. Интересно, ему тоже сорок лет?
– Исключительно чтобы тебя успокоить – мы одногодки, - вдруг улыбнулась Юлька и принялась жевать. А потом, после завтрака, и правда улепетнула к себе по официальной версии – заниматься. Чем именно – не уточнялось.
– Кажется, вот кто у нас в семье самый занятой, - констатировал отец, натягивая перчатки, чтобы вымыть посуду.
– Ну пойду и я займусь чем-нибудь полезным, - поднялась из-за стола Женька и вскорости уже шуршала в ванной, озадачив себя постирушкой. Радуясь всевозможным изобретениям в рамках научно-технического прогресса, она, тем не менее, очень многое предпочитала делать руками.
Но воскресенье на то и законный выходной, чтобы предаваться не только трудам праведным. И потому между этапами полезной деятельности Женя зависала у компьютера, бродя по топикам своего форума в поисках интересностей. Пока в одну из ее отлучек от насущного к лучшему другу с монитором и выходом в интернет не замигало уведомлением о личном сообщении изображение маленького конверта в углу экрана.
Кто это – долго думать не пришлось.
От кого: Art.Heritage
Кому: Фьюжн
Дата: 24.03.**** 10:43:24
Тебе желать еще доброго утра или уже хорошего дня? Я проснулся. Аккумулятор фотоаппарата заряжен. Допиваю кофе и выдвигаюсь за сто шестьдесят километров от дома, искать разнообразия. Ужасно хочу в отпуск!
«Существуют ли те, кто не хочет в отпуск?»– быстро отправила в ответ Женя, напрочь позабыв о домашних хлопотах.