Тигр. Тигр!
Шрифт:
— Бен… Милый Бен… Так долго ждал… А теперь… Не могу говорить. Горло… Не могу говорить.
Де Куртнэ снова потянулся, чтобы обнять его.
— Фу, черт! Отцепитесь от меня, идиот вы безмозглый!
Рич надвинулся на него, ощетинившись, как хищник; убийство бурлило в его крови.
Де Куртнэ с трудом выговорил:
— Милый Бен…
— Вы знаете, зачем я здесь. Чего же вы мне голову морочите? Хотите обольстить меня? — Рич рассмеялся. — Ловкач. Неужели вы подумали, что я размякну от вашего
Он размахнулся и влепил де Куртнэ пощечину. Старик отлетел от удара назад и свалился в красное, как рана, кресло — лепесток багровой орхидеи.
— Послушай, ты! — Рич подошел к де Куртнэ вплотную и, нагнувшись над ним, стал бессвязно кричать: — Я жду расплаты много лет. Я хочу получить чистоганом, а ты подсовываешь мне Иудин поцелуй. А может быть, убийцам тоже подставляют другую щеку? Если да, то обнимемся, брат душегуб. Облобызаем смерть. Возлюбим ее. Да пребудет на нас благочестие, и позор, и кровь, и… Нет. Постой. Я…
Он замолк и по-бычьи затряс головой; исступление давило его, как тугой недоуздок сдавливает шею быка.
— Бен, — в ужасе прошептал де Куртнэ, — послушай, Бен…
— Десять лет ты держишь меня за горло. Мы друг другу не мешали, ты и я, «Монарх» и де Куртнэ. Нам не было тесно ни во времени, ни в пространстве, но тебе хотелось моей крови. Хотелось слопать меня. Угробить. Хотелось все прибрать к своим поганым загребущим лапам. Человек Без Лица!
Де Куртнэ недоуменно покачал головой.
— Нет, Бен, нет…
— Какой я тебе Бен? Тоже мне друг-приятель нашелся! На той неделе я предоставил тебе последний шанс с достоинством выбраться из этой грязи. Я, Бен Рич. Я просил о согласии. Я умолял тебя покончить дело миром, стать моим компаньоном. Умолял, как перепуганная истеричка. Отец, будь он жив, в лицо бы мне плюнул. Да и не только он. У нас в роду такого срама еще не было. И все же я просил тебя о мире. Так? Так или нет? — в бешенстве допытывался он у де Куртнэ. — Отвечай!
Побелевший от страха де Куртнэ ошеломленно глядел на него. Наконец он прошептал:
— Да. Ты просил, я согласился.
— Что ты сделал?
— Согласился. Я ждал этого столько лет. Конечно, согласился.
— Ах, ты согласился!
Де Куртнэ кивнул головой. Его губы беззвучно выговорили буквы: WWHG.
— Что ты там лопочешь? WWHG? И это значит «согласился»?
Старик снова кивнул.
Рич расхохотался.
— Жалкий старый лгун! Это отказ. Решительный и окончательный отказ. Объявление войны.
— Нет, Бен…
Протянув руку, Рич рывком поставил де Куртнэ на ноги. И хотя старик так исхудал, что стал легким как перышко, Ричу почему-то показалось, что на его руке повис невыносимо тяжкий груз, а прикосновение к коже де Куртнэ обожгло ему пальцы.
— Что ж, значит, война?
Качая головой, де Куртнэ пытался что-то объяснить ему знаками.
— Ты сам отверг сотрудничество. Ты отверг мир. Значит, остается смерть. Таков твой выбор.
— Бен… Нет.
— Ты согласишься на мои условия?
— Да, — прошептал де Куртнэ. — Да, Бен. Да.
— Ты лгун. Ты жалкий старый лгун. — Рич засмеялся. — Но ты опасный тип. Я тебя раскусил. Вон какой придумал фокус. Изображаешь слабоумного, а простаки на это ловятся. Только меня не поймать. Ни за что не поймать…
— Я не… враг тебе, Бен.
— Это верно, — отрезал Рич. — Ты больше мне не враг, ты — покойник. С того мгновения, как я вошел в этот цветочный гроб, ты — покойник. Человек Без Лица! Ты в последний раз слышишь мой крик. Тебе конец!
Рич выхватил из кармана револьвер. Нажал на кнопку, и оружие раскрылось, будто расцвел стальной цветок. Де Куртнэ тихо застонал и в ужасе попятился. Рич подошел к нему, схватил, зажал в тиски. Де Куртнэ дергался, тщетно пытаясь освободиться, и умоляюще смотрел ему в лицо остекленевшими, слезящимися глазами. Рич запрокинул его голову. Чтобы осуществить свой план, он должен был выстрелить прямо в рот де Куртнэ.
В это мгновение в комнату влетела полуодетая дама. Ошеломленный Рич увидел за нею коридор и в конце его открытую дверь спальни. Девушка едва успела второпях набросить серебрящийся, как иней, шелковый халатик, ее желтые волосы разметались, темные глаза расширились от испуга… Ударом молнии сверкнувшая дикая краса.
— Папа! — закричала она. — О боже мой! Папа!
Она кинулась к де Куртнэ. Не отпуская старика, Рич быстро заслонил его. Девушка остановилась как вкопанная, шагнула назад, потом вдруг, вскрикнув, бросилась к ним сбоку. Мгновенно обернувшись, Рич со страшной яростью занес над ней стилет. Девушка ускользнула от удара, но не могла теперь приблизиться к ним: ей мешала кушетка. Рич просунул кончик стилета между зубами старика и разжал его челюсти.
— Нет! — крикнула девушка. — Не надо! Ради всего святого! Папа!
Ей удаюсь выбраться из-за кушетки, и она снова к ним подбежала. Рич сунул дуло револьвера в рот де Куртнэ и спустил курок. Раздался приглушенный взрыв, и из затылка де Куртнэ с силой выбросило сгусток крови. Рич выпустил из рук обмякшее тело старика, бросился к девушке и схватил ее. Она вырывалась, кричала.
Внезапно закричал и Рич. Страшная судорога свела его тело, и он не мог удержать девушку. Она упала на колени и поползла к отцу. Застонав, как от боли, девушка вытащила револьвер, все еще торчащий у него изо рта. Потом она прильнула к вздрагивающему телу старика и застыла молча, пристально вглядываясь в его восковое лицо.