Тишина
Шрифт:
Это мнимый выбор.
Толпа вновь загудела, Федор услышал вскрик Агнии и неразборчивый шепот Евы, слышал, как выводят избранного из толпы и как голос Вельфа в очередной раз вежливо проговаривает:
– Назови свое имя.
– Дионисий, – отвечал избранный.
Федор резко раскрыл глаза. Совсем рядом с Верховным Жрецом, неуверенно улыбаясь, и, судя по всему, еще не сознавая всей торжественности своего положения, стоял его брат. Где-то позади радостно кричала Агния. Волхвы накинули на Диона венок из красных цветов. Все происходило столь быстро, что Федор не успевал толком сознавать происходящее. Он точно знал, что в эту минуту должен
Вельф поочередно касался приклоненных голов избранных, как бы благословляя их долю. Он мельком оглядел лицо Диона: большие светлые глаза, длинные темные волосы и по-детски радостная улыбка. Незаметно для других Жрец улыбнулся ему в ответ.
Солнце неспешно скрывалось за горизонтом, опаляя золотом стену леса, людей и их празднование. Наступало время луны.
Люди в багровых венках – избранные – отправились танцевать с остальными, и во все время праздника их окружало множество людей, все вокруг поздравляли, старались прикоснуться к ним, оставить на них свое приветствие духам, к которым избранные должны были отправиться ночью. Волхвы разливали по глиняным стаканам красную жидкость – священный напиток, который было принято пить во время вакханалии весеннего равноденствия.
Агния подбежала к Федору и всучила ему один стакан. Ева и Арий тоже взяли свои.
– Давайте, на раз, два… три! – Агния зажмурила глаза и выпила все разом.
Федор неуверенно коснулся губами напитка – запах напоминал испорченные ягоды, а на вкус он был еще противнее, чем на вид. Кислая горечь, которая неприятно вяжет язык и мелкой рябью осыпает голову.
Люди вокруг танцевали в хороводах, пели, спотыкались друг о друга, падали и вставали, при этом громко смеясь. Диона тоже утащили в один из хороводов.
На крыльце показались четверо в черных одеждах и расписных деревянных масках – личинах. Под этими личинами скрывались обычные волхвы, но в эту ночь они принимали другой облик, становились символами четырех назначений Тишины – четырех чародеев-основателей и четырех высших стихий. Маски плясали среди остальных, вокруг них образовались хороводы. Одна маска была мордой рыси, на другой сверху крепились оленьи рога, следующая делилась на две части – с одной стороны морда волка, а с другой – лисицы. Последняя маска изображала бабочку.
С их появлением крики и песни зазвучали еще громче, еще праздничнее и восторженнее. Маски кружились вместе с избранными, разливали красную жидкость с запахом переспелых ягод и подначивали народ танцевать больше и больше.
Подхватив с собой Ария, Агния побежала в тот хоровод, где рядом с маской-бабочкой танцевал Дион. Кружок ребят мигом наполнился звоном ее смеха.
– Ева, – Федор аккуратно коснулся плеча девочки. Было видно – Ева совсем не разделяет всеобщего настроения. Нечто странное мешалось в ней.
– Федор, скажи, Дион больше не вернется к нам?
Голос Евы звучал по-особенному резко и срывался от обиды – всхлипывающие нотки прорывали всегда спокойный голосок, а глаза наполнялись слезами. В это мгновение Федору стало жалко ее даже больше, чем брата. Ему вдруг захотелось уговорить Диона остаться не столько ради себя, сколько ради успокоения Евы. Было невыносимо смотреть на нее – всегда добрую, мягкую и теплую – с покрасневшими глазами и жалостливо опущенными вниз уголками губ. Лишь Ева разделяла то замешательство, от которого обоим им было стыдно, однако от которого никак не получалось избавиться. Они слишком понимали судьбу Диона,
– Большая ошибка энто, – начал быстро лепетать ей Федор, стараясь перекричать пения вокруг. – Не может быть, чтобы избрали его. Должны были избрать кого-нибудь, токмо не его… и не тебя, и не Агнию, и даже не Ария. Не могли они просто так взять и избра-ать его!
Федор не мог объяснить себе это расстройство. Он никогда не оставлял своей уверенности в том, что просто невозможно такое обстоятельство, чтобы кто-то посмел разлучить их маленький кружок. Ему казалось, словно все вокруг сознают и должны сознавать, что просто нельзя разлучать их.
С одной стороны, здесь обязана присутствовать радость за брата, ведь это такая честь – быть избранным в день искупления! Однако внутренний бес не переставал шептать о том, что все это ошибка и всего этого не должно было случиться. И как Дион сам этого не понимает? В один миг все танцы, обряды, песни, все вокруг перестало иметь всякий смысл и всякую радость – счастливые улыбки стали казаться насмешливыми, злыми, сверкающие глаза и лица стали гореть жутким пламенем, и все вокруг кричало: «Это не то, так не должно быть, теперь ты один, один!» И все вокруг смеялось, кружилось в страстной круговерти и не останавливалось ни на мгновение, мучило разум и смеялось: «Теперь ты один, один!» Федор ужасно не хотел остаться в одиночестве, и главный страх – потеря брата – предстал перед ним в личине огромного чудовища, необратимого назначения, против которого он, маленькая частица, не может сделать ничего. Жизнь без Диона не представлялась совсем, и страшная паника вмиг охватила Федора, словно бы кто-то пытался отобрать у него не просто самое ценное, но часть его самого, пытался вырвать с корнями часть его собственной души. Ведь это его кровь – в Дионе его кровь – и он всегда был рядом, он всегда был большим, чем все остальные, он всегда, сам того не замечая, подталкивал Федора на борьбу с внутренним демоном, который одолевает его всю жизнь, а теперь… Что теперь? Он уйдет? Нет, определенно нет, надо бежать, бежать…
– Дион, Дион! – Федор выцепил его из хоровода и незаметно отвел в сторону, пока остальные увлеклись танцами с маской. Глаза Диона светились радостными васильками. – Дион, бежать надо. Не так все энто. Не мог стать избранным ты… Ошибка энто, надо бежать нам.
– Не мог я стать избранным? – повторил Дион, растягивая каждое слово.
– Не о том, не о том я, – быстро подбирал слова Федор, – все, все неправильно. С рассветом ведь уйдешь ты, нельзя, чтобы ушел ты. Разве не видишь ты энтого? Куда вообще поведут избранных? Все не так должно быть, тут какая-то тайна. Плохая тайна. Надо бежать, бежать!
– И что ты предлагаешь? – Дион едва заметно нахмурил брови. Его вполне устраивала роль избранного. – Куда нам бежать?
– В лес, – Федор не замечал его недовольства. – Проберемся чрез дыру в заборе у колодца, а там вперед, и выйдем куда-нибудь. Надо бежать, прошу тебя, иначе будет плохое, точно будет плохое.
Будучи в полной уверенности в том, что Дион поддержит эту авантюру, Федор подхватил руку брата и потянул за собой. Однако Дион резко вырвал руку из объятия брата:
– Я избранный, Федор, куда я побегу? В лес, к красным демонам? Ты себя слышишь? Мы издохнем в этом лесу уже чрез два дня, ежли нас раньше не поймают демоны! Уверуй же в мою судьбу так, как уверовал в нее Верховный Жрец. Нет у нас ничего дороже судьбы. Почему тебе так сложно поверить в то, что я избран? Разве ты не чувствуешь Тишины? Ты готов предать ее? – он не давал Федору говорить. – Ты думаешь только о себе.