Тьма
Шрифт:
— Знаешь, в конце концов это моя жизнь, и я не просила никого помогать мне, — не выдержала я. — Боитесь подставиться? Ну что ж — никого не держу, уходите!
После моего гневного высказывания воцарилась тишина. Боже, какая же я дура! Ну почему все так? Вот зачем я сейчас все это сказала? Дура…
— Не надо так думать, — Нерон неожиданно оказался рядом и обнял за плечи. — Я понимаю, что тебе многое пришлось пережить за этот месяц.
— Прости, — на глаза навернулись слезы. Нет, я просто позорно разревелась,
Нерон ничего не ответил, просто обнял и запустил пятерню в мои волосы. Я тоже неуверенно обняла его и некоторое время просто стояла, ощущая чужое тепло и покой. Слезы постепенно высохли, и жизнь перестала казаться такой черной.
— Я совсем расклеилась, — я потерла ладонью заплаканные глаза. — Так нельзя.
— Так-то лучше, — в ответ улыбнулся вампир. — Нужно ложиться спать, завтра сложный день.
— Да, — согласилась я. — Только я не усну, пока не узнаю, как этот стражник узнал, где мы остановились и что он говорил?
— Он сказал, что встретил тебя у дворца, и сперва решил ответил в темницу. Но увидел знак наложницы — твой браслет, который виден из-под плаща — и решил отвести тебя к твоему хозяину. Он два раза к тебе обращался, в первый раз уточнив, приезжая ты или нет, во второй раз — где ты живешь. И оба раза ты не сказала ни слова — он счел это хорошим нравом и сжалился над тобой, решив не наказывать. Все знают, где в этом городе останавливаются приезжие купцы, вот он и привел тебя сюда, — сказал вампир, с улыбкой наблюдая за моей реакцией.
А я стояла, не понимая, то ли мне возмутиться, то ли рассмеяться. Пока размышляла, Нерон добавил:
— Кстати, он велел мне лучше за тобой присматривать и наказать за побег.
— Вот еще! — я все-таки решила возмутиться. — Лучше спать ложись, о свет моих очей, тьфу на тебя три раза.
Вампир рассмеялся и последовал моему совету. Я тоже решила что пора спать, в душе радуясь, что все так обошлось. Немного постояла у окна и тоже легла спиной к Нерону. Да, из-за чертовой конспирации спать приходилось в одной кровати…
На другой день… нет, наверное в этот же день, только утром, меня разбудил Нерон. Он был уже переодет и сказал, что через двадцать минут надо выходить. На все дела — завтрак, переодевание, умывание — у меня ушло минут пятнадцать, так что скоро мы уже стояли на улице. Скоро вышел и Винсерт, а его оборотни отправились на ярмарку, якобы торговать шелком. На самом деле, чтобы не вызвать подозрений, идти на торги было необходимо, но у нас не было на это времени. Так что воины просто напросто должны были отвести обоз с «товаром» в тихое безлюдное место.
Ну а наш путь лежал ко дворцу. То окошко, которое я обнаружила ночью оказалось как раз кстати. Утром почти все охранники находились на рынке, а здесь
Маленькой капельки хватило, чтобы из мостовой, разломав камень, выросла высокая сосна, достигнув крыши. К счастью за кронами других деревьев, стоящих чуть дальше, никто не заметил появления одинокой сосны.
«Люм, твой черед», — подумала я, посмотрев на нечисть.
Обезьянка махнула хвостом, прижалась к земле и прыгнула на ствол, шустро забравшись наверх. Как только она скрылся из виду, мы с Винсертом отошли от дворца подальше, а Нерон отправился к стоящей у дверей страже. Издалека нам было видно, что он приветливо с ними поздоровался и они о чем-то говорят. Господи, только бы он что-нибудь узнал…
— Тьму тарак ан! — неожиданно рядом с нами послышался высокий, слащавый голос.
Мы обернулись и обнаружили, что рядом с нами стоит толстый хан в сопровождении двух крепких воинов и сальными глазками смотрит на меня, прицокивая языком.
— Эри сахи, — жестко ответил Винсерт, встав передо мной.
Хан улыбнулся, обнажив ряд золотых зубов, и что-то ответил.
— Эри сахи! — с нажимом повторил Винсерт.
Хан нахмурился, что-то скомандовал своим бугаям, развернулся и ушел в сторону рынка.
— Что он хотел? — спросила я, когда мы остались одни. Мне о-очень не понравилось, как этот хан на меня смотрел.
— Купить тебя, — ответил Вин. — Решил что ты моя наложница.
— Ну еще бы, — поморщилась я. — Надо было снова плащ надеть, а то меня и за человека не считают.
— К сожалению в этом королевстве такие нравы. Я сказал, что ты не продаешься, и он, кажется, очень обиделся. Пообещал что мы еще встретимся, так что ты будь поосторожнее.
— Спасибо за предупреждение, — хмыкнула я. Сомневаюсь, что только из-за оскорбленного самолюбия этот индюк пошевелит хоть пальцем.
Пока мы разговаривали, вернулся Нерон. Что-то он не выглядит слишком веселым… Лишь бы ничего страшного не случилось…
— Стражники оказались хорошими ребятами, — произнес вампир, приближаясь к нам. — Особенно разговорились после нескольких золотых. Ульду знают все — одна из дам при дворе, обладающая особыми правами. Но никакого ребенка при ней никто не видел, эта женщина неразговорчива и нелюдима, и живет одна. Правда, живет не при дворе, а через три улицы отсюда, у фонтанов-единорогов. А про воровку, пойманную недавно сказали, что казнь состоится завтра, что приговоренная не раскаялась в совершенном преступлении и что ее содержат в отдельном помещении, которое караулят посменно — охранники устали слушать ее нецензурную ругань.