Тьма

Дружинина Александра

— Да, это Лира… — покачал головой Вин. — Надеюсь, люм сможет хоть что-то узнать.

Минут пять мы молча стояли возле дороги, размышляя над сложившейся ситуацией.

— А кем ты представился на этот раз? — спросила я у Нерона.

— Сказал, что Ульда заказала у меня шелк, а я не могу найти ее дом. Потом сказал, что слышал будто к ней приезжал племянник, ну и про воровку спросил — сказал что торговец, которого она обокрала мой товарищ.

— Тебе бы в театре работать, — хмыкнула я.

Неожиданно к нам подскочила взъерошенная мартышка, держа в лапах лоскут, завязанный

в причудливый узел.

— Люм? — удивилась я. — Что с тобой?

«Еле удрал», — ответила нечисть. — «Там такие невежливые дамы! Я превратился в маленькую симпатичную мышку, а они в меня тапкой!»

— Как я их понимаю, — усмехнулась я.

«Что?», — не сразу понял люм. Впрочем, его мысли были заняты другими вещами, так что он решил не обижаться. — «Это Лира просила передать своему брату».

Мартышка протянула мне лоскут, а я передала его Вину, сказав то, что и люм.

— Так ты видел ее? — взволнованно спросил король, рассматривая ткань.

«Думаю, это очевидно», — хмыкнул люм. — «Ну у них там и условия… Бедная девушка, она же в самом дальнем отсеке, в отдельной камере сидит».

— Что это такое? — спросила я, посмотрев на узелок.

— Это знак, она говорит что узнала что-то важное и хочет об этом сообщить.

«Почему она не сказала тебе то, что хотела?», — удивилась я.

«Там у двери стояло двое стражников, они бы услышали. Но я могу еще раз пробраться к ней, чуть позже».

— Может, люму стоит превратиться в страшное чудище и отвлечь на себя внимание охранников? А Лира пока сбежит, — предложила я.

«Ну уж нет», — отозвался люм. — «Плохая идея. И подруга твоя не успеет уйти, и меня пристрелят. Сильно большое „чудище“ там и не поместится, потолки низкие».

— Возможно стоит дождаться завтрашнего дня, — предположил Нерон. — Приговоренных ведут к месту казни не под таким уж и большим конвоем. Можно будет попытаться освободить ее по дороге к площади. Иначе не получится.

— Я должен освободить ее любой ценой, — тихо, но с отчаянной уверенностью произнес Винсерт.

С этими словами он куда-то ушел, пообещав нам, что вечером мы встретимся у постоялого двора. Не знаю, что он задумал, но выглядел настолько решительно, что мы не посмели его остановить. Люма отправили дежурить во дворец — он единственный из нас, кто может остаться совершенно незамеченным.

— Что ты собираешься делать? — спросила я у Нерона.

— Хочу сходить на рынок, кое-что раздобыть. На завтра.

— Я не пойду с тобой. Хочу… прогуляться, подумать.

Вампир недоверчиво посмотрел на меня, но все-таки не стал спорить.

— Только, ради Богини, будь осторожнее, не ввязывайся в неприятности.

— Постараюсь, — пообещала я и мы разошлись в разные стороны.

Путь лежал к дому одной небезызвестной придворной дамы, туда, где мог находиться мой сын.

Я прошла по главной улице, стараясь не особо смотреть по сторонам — здесь все девушки ходили, опустив глаза, и мне не стоит выделяться. Чуть приподнимая подол платья, который болтался почти до земли, обошла лужу, перегораживающую переулок, ведущий к нужной мне улице. Ну, хотелось бы думать, что он ведет именно туда. Вот и фонтаны — высеченные

из цельного куска камня единороги, словно выпрыгивающие из воды, разбрызгивая вокруг каменные капли. Из-под копыт статуй била настоящая вода, создавая небольшую радугу в лучах солнца.

А вот, наверное, нужный дом. Во всяком случае таких богатых домов тут больше нет — этот с прекрасным садом за литой оградой забора, среди цветущих кустарников и причудливых растений с красными и фиолетовыми листьями виднеются силуэты белоснежных статуй — изваяния обнаженных красавиц и мифических животных. Они так походили на живых, что казалось сойдут со своих мест и продолжат жить, как прежде.

Крышу дома украшало червленое золото, стены оказались расписаны не бросающимся в глаза, но очень приятным бежевым орнаментом. Ворота, ведущие во двор этого дома, так же охранялись каменными изваяниями львов.

Все соседние здания не выглядели так богато, поэтому я окончательно утвердилась в мнении, что приближенная ко двору особа должна жить именно в этом доме, напротив фонтана.

В этой части города было не то, чтобы безлюдно, но очень тихо. Здесь в тени аллей прогуливались жители города, а у фонтана играли дети под присмотром нянек.

Я сделала вид, что неспешно гуляю по городу, и незаметно оказалась у ограды нужного дома. Думаю, остается только ждать. Ведь если мой сын здесь, не может же он все время сидеть дома, наверняка его выводят прогуляться хотя бы в саду. Можно, конечно, попробовать поговорить с этой Ульдой — раз она скрывает моего сына, значит она не выдаст и меня. С другой стороны, это большой риск, мне неизвестно, чего ожидать от этой женщины и есть опасность подставить как себя, так и друзей. Лучше выждать момент, устроить все, как похищение, а этой женщине оставить записку, объяснить, что у ребенка нашлась настоящая мать. Какой бы не оказалась эта женщина, я должна быть ей благодарна за то, что она спасла моего сына и дала ему кров.

Пока я размышляла, и смотрела в сад, к дому подъехала карета. Открылась дверца, и прежде чем я увидела, кто же приехал, услышала голос и узнала его. Ведь этот тот самый купец, или хан, который хотел меня купить!

Мужчина меня не заметил, и тяжело выполз из кареты, велев кучеру отъехать в сторону. Меня он не заметил, и подошел к воротам, к которым уже подбежала женщина в возрасте. Подбирая подол, она спешила навстречу гостю, судя по всему долгожданному. Они громко друг друга поприветствовали, обнялись и прошли в дом, продолжая о чем-то беседовать.

Через некоторое время в саду послышались голоса — кто-то вышел из дома через черный ход. Их явно было двое — женщина и… мой сын?!

Я прижалась к ограде, пытаясь рассмотреть людей за деревьями. Сердце бешено колотилось, и промелькнула отчаянная мысль — я не могу ошибаться. Это был его голос!

Те, кто вышел из дома, приближались к ограде по усыпанной гравием дорожке. И говорили они на понятном мне языке, хотя женщина, сопровождающая моего сына, и коверкала слова. Наконец, я их увидела — пожилую служанку, исполняющую роль няньки, и моего сына… господи, неужели я его вижу! Но ведь и не крикнуть, сразу заметят. Что же делать?