Тьма
Шрифт:
– Кто болеет?
– Дети. Только дети.
– Такие, как у барона?
– Нет, такие, как Рома.
– А у барона почему?
– Не знаю. Не знаю, откуда это и у детей.
– Но должно же быть что - то общее! Или пища, или место, не знаю. Но это какой-то вирус.
– Место… Поспрашиваю. Но ты возьмёшься? Возьмёшься?
– А что вы про меня…
– Товар лицом хочешь? Но ты обещаешь?
– Поймите… Я сам попал в большую беду. Не знаю, как выбраться. А вместо этого всё время трачу на других. И больно это. Очень больно.
– Знаю.
– Это откуда же? Принцесса рассказала?
– "Принцесса".
" Сестра барона. Вот откуда у неё такая свобода в баронском доме", - понял Максим.
– Но тогда кто…?
– Давай потом об этих мелочах. Ты поможешь табору?
– Какому табору?
– машинально оглянулся Макс, ожидая увидеть шатры, кибитки, лошадей…
– Нашему табору. Семье нашей.
– Значит, барону дело только до своих деток?
– Всё не так. Без его ведома я бы тебя сюда не увезла. И разговора бы не было.
– Тогда зачем эта вся романтика? Пришли бы в номер и попросили, - начал горячиться Максим.
– Ты хочешь отказаться и ищешь повод, - вздохнула цыганка.
– Но ради наших детей я готова всё тебе объяснить. Но… просто поверь, это всё не унижает тебя.
– Ну хорошо. Что вы обещали рассказать обо мне?
– Так ты согласен?
– Но что тут поделаешь. Согласен. Дети же.
– А если бы это были взрослые?
– заглянула вдруг цыганка в самое дно глаз юноши.
– Ты бы отказался?
– Нннет. Но… пусть бы подождали, пока не решу свою проблему. А что, не дети всё- таки?
– Дети, золотой мой, дети. Просто, хотелось узнать… - недоговорила баронова сестра и вновь затянулась трубкой.
– Ну а теперь о тебе. Ты знаешь, откуда пришёл наш народ?
– Вообще-то откуда-то из Индии.
– Да, и мы сохранили некоторые возможности наших предков.
– Ай, в большинстве своём…
– Да, в большинстве. Потому, что настоящее чудо даётся с болью. Ты же это сам знаешь. И далеко не каждой из моих сестёр. Поэтому, как ты правильно сказал в большинстве своём это действительно "ай". Но не я. Ещё вчера поруке и по картам мне открылось… Но лучше всё и сразу. Теперь сиди смирно и не мешай. Для этого мы сюда приехали, для этого.
Цыганка выбила из трубки табак и насыпала туда крупных семян. Бросила какой - то сухой травы в костёр и она вспыхнула странным зелёным огнём. У Максима некоторые целительные лучи получались такого же цвета. Прикурив от уголька, гадалка несколько раз обошла костёр, пристально вглядываясь в пламя. Затем вновь села возле Максима, схватила обеими руками его правую ладонь и уставилась неподвижным взглядом в пламя.
От нечего делать Максим тоже начал смотреть в огонь. Он не знал, что там видит цыганка, но он впервые смотрел на огонь костра, как на короткую жизнь маленького плазмоида. Как человек смотрит на короткую, нелепую с его точки зрения, жизнь какой- нибудь однодневки. А ведь самые проницательные люди догадывались, что и это - жизнь, только другой формы. "Огненные саламандры". О Господи, так что, и я тоже? Но… Я же вот он… Да, сейчас "вот он". А тогда, там, наверху? А девушка тогда кто? Он вдруг отчётливо вспомнил её. И что потом с ней случилось. И с ним. Что теперь делать? Как там отец? Он вспомнил вдруг Белого-старшего, когда тот приехал его проведать - с новенькими майорскими погонами и Звездой героя. А потом, как объявил о своей женитьбе. Надо
– он вспомнил и ужас детского дома инвалидов, и захватывающее чувство счастья, когда исцелил последнего обитателя этого приюта скорби. Может, ради этого стоит жить? Но как же тогда… зачем тогда… не-е-ет, не для этого. А для чего? Убивать? И тотчас проплыла в памяти вся вереница расправ над свевозможной мерзостью. И что? И вот… В чужом теле сижу у костра. У костра?
Максим пришёл в себя. "И сама обкурилась и меня обкурила" - решил он с удивлением глядя на догорающий в предрассветном тумане костёр. Покосившись на остекленевший взгляд цыганки, он осторожно вытянул руку из ёё ладоней.
– Да, пора, - согласилась, приходя в себя, цыганка.
– И что скажете?
– Я не могу ничего сказать. Можешь уйти, не исцелять наших детей, но не могу. Мне открываются только пути простых смертных…
– А я, значит, не простой?
– Не лукавь со мной. Ты знаешь сам. И я знала. Чувствовала. Догадывалась. Но не смела.
– Неужели это так страшно?
– вздрогнул Максим, глядя на удивительно - торжественное выражение лица цыганки.
– Не тебе, конечно, не тебе. Для тех, смертных, кто пойдёт за тобой.
– Но что… Что я с ними сделаю? Я же не чудовище какое. Это я только внешне. Да и то…
– Знаю. Всё теперь знаю. Не ты. Тьма.
– Тьма? Это… это…
– Тот, кто дал тебе оберег, знает…
– Но его не спросишь!
– вздрогнул Максим, вспомнив жутко растерзанное тело Хомы.
– Поэтому и не спросишь.
– Это Тьма его? Хорошо, как до неё добраться?
– Тьма - порождение Самого.
– Постойте, Сама что-ли?
– Нет, какого ещё Сама? Я же сказала: "Самого".
– Ладно. И что?
– Не знаю. Если Тьма вновь в этом мире, значит смертным надо готовиться к страшному. Если только…
– Да?
– Если только её не остановят.
– Это я, что ли?
– Ты… А может и ты. Не знаю… Не открылось.
– А что? Что открылось?
– Поле открылось. И церковь ваша. И огонь с серой над монахами. А ещё бусы. И свет от них. И девушку, девушку надо тебе найти.
– Сам догадываюсь, что надо. Но где она сейчас?
– Не знаю. Страх её чувствовала, тоску её чувствовала, а где - не знаю. Словно умерла. Но… не умерла. Не знаю. Всё. Всё сказала.
– Да, нагадали.
– Не гадала. Что видела, то и сказала. Что дальше - тебе решать. Никто держать не будет. Можешь уходить.
– Ну вот. Второй раз. Гоните? Я же пообещал. Только вот что… не знаю. Потом поможете… ну, это у брата вашего.
– Да что всё-таки?
– В столицу мне надо. А без документов тормознут… как бы мне…
– Он сделает паспорт. Сегодня же, перед лечением и скажи. Вчера бы сказал, завтра уже бы сделали. Поехали.
По тому, как изменилось поведение барона, можно было понять - гадалка рассказала ему что-то из увиденного. Что-то невероятное, чему тот до конца не верил. И не знал теперь, как держаться. Правда, пришёл уже не в халате, а в каком-то парадном цыганском прикиде. И незамедлительно перешёл на Вы.
– Мне сказала Рада о вашей проблеме. И о вашем согласии на дальнейшую… помощь нашему табору. Это… великодушно с вашей стороны и это… большая честь для нас. А паспорт… Какую фамилию указать?