Тьма
Шрифт:
– Ты где так научился?
– прервал паузу цыган - гитарист.
– Вообще-то, самоучка.
– Тогда гений. За тебя!
– налил себе и девушкам водки цыган.
– А ты что же?
– потянулся он к пустой рюмке.
– Да не надо мне. Нельзя. Вредно, - отпирался Максим.
– Нет, ты просто должен с нами выпить. Когда-нибудь буду показывать на твои афиши или на тебя в ящике и хвалиться, что пил с таким великим музыкантом!
– Да ладно вам…!
– Выпей с нами, ну пожалуйста, ну рюмочку, - попросила и "младшенькая", забирая бутылку у гитариста.
– решился Максим, хватанув рюмку.
– Вот и молодец. Плохо не будет. У меня рука лёгкая, - улыбнулась яркими губами девушка.
Глава 7
Утром, на дорожке из гостевого домика в оранжерею его перехватила гадалка.
– Ты почему не вышел?
– прошептала она.
– Выпил вчера лишку. Разморило с отвычки. Уснул, как ко дну пошёл. И всю ночь проспал. Вы уж меня извините.
Это оправдание он придумал ещё утром. И хотя буквально каждое слово здесь было ложью, ему лично такая версия показалась наиболее убедительной.
– Даже так?
– заглянула цыганка в его глаза.
– Что же, - вздохнула она.
– Каждый добрый поступок должен быть вознаграждён. И моя семья теперь в расчёте?
– О чём вы?
– даже сквозь ожёг начал краснеть Максим.
– Мы оба знаем. Но разговор остался. И поверь, яхонтовый мой, тебе он тоже поможет вернуться.
– Куда? Куда вернуться?
– воскликнул Максим.
– Это сам знаешь. Так что сегодня… не пей, пожалуйста. И я тоже постараюсь, чтобы тебе… не наливали.
Цыганка развернулась и пошла прочь.
– Догадалась. Обо всём догадалась. А, ну и пусть. После бессонной ночи было трудно собираться с мужеством терпеть. А что будет очень больно, Максим не сомневался.
– Мне рассказывали, что Рому ты вылечил прямо в переходе. Но если что надо - говори, - взялся за дело барон после нескольких фраз о том, как отдыхалось.
– Да, вот в этих креслах и попытаемся, - согласился Максим. Давайте ваших детишек. Только… больше одного раза я за день… наверное, не смогу. Правда, как пойдёт… - начал было предупреждать о трудностях целитель.
– Дорогой, о чём ты говоришь! Сколько надо, столько и занимайся. Вот доченька моя, - представил барон первого пациента.
Максим тихонько ахнул. Вот так ребёночек! Ослепительной красоты девушка, заботливо поддерживаемая всё той же гадалкой, неловко прошла к креслу напротив Макса. И пока барон говорил ей на своём языке что - то ободряющее, юноша рассматривал это чудо. И тотчас поблекла в его памяти "младшенькая". Нет, конечно, Аза - восхитительная девушка, но эта…
– За мою принцессу согласен на любые условия, - подтвердил барон вчерашнее обещание.
– Не на любые, - поправила его принцесса.
Барон вновь разразился монологом на родном языке, а принцесса ответила своим гортанным голосом.
– Что ещё сейчас тебе нужно?
– махнув рукой в перстнях,
– Оставьте нас одних.
– Но вчера…
– Вчера я эээ занимался с ребёнком. Я сегодня… взрослый… человек, - нашёл Максим нейтральные фразы.
Слепая что-то ещё сказала отцу, тот вновь махнул рукой и они с гадалкой вышли.
– Я сказала ему, чтобы за меня не боялся. Могу за себя постоять и такая.
– Не сомневаюсь. Но чего ему бояться в собственном доме?
– протянул к вискам девушки руки Максим.
– Он вообще за меня боится. А теперь - в особенности.
Почувствовав прикосновение рук, цыганка вздрогнула, схватила Максима за кисти своими мягкими теплыми, словно подушечки на лапках котёнка ладонями.
– Так надо.
– Меня ещё не касался ни один мужчина! Нельзя!
– Ай, ну я сейчас не мужчина. Я как врач.
– Конечно, мужчиной станешь ночью? Имей в виду, а тебе не Аза и такие условия не принимаю. Лучше слепой буду!
– Что? Что вы сказали?
– обмер Максим, опуская руки.
– Плата? Аза так расплачивалась? Но за что?
– За брата, конечно. Ты думаешь, цыганская девушка в первый же вечер в тебя влюбилась так, что с тобой тут же переночевала? Да ещё с русским?
– Думал, - невольно признался Максим, понуро сгорбившись в кресле.
– Дитё!
– рассмеялась принцесса.
– Наивное дитё! Сколько тебе годиков, врач?
– Да ну тебя. "Принцесса". Ходи слепой, - ещё больше обиделся Максим.
– Вот видишь! А говоришь " Я врач! Я не мужчина"! А когда гонор прищемили, так сразу - " Ну тебя"!
– А чего издеваешься? " Дитё"!
– Ладно. Убедилась в твоей безвредности. Лечи, давай. Меня слепую никто замуж не возьмёт.
– Такую язву и зрячую не больно-то…
– Всё. В расчёте. Начинай. Больно будет?
– Будет, но не смертельно, - вздохнул Макс, вновь ложа руки на виски, прикрытые черными шёлковистыми локонами.
Здесь было тоже самое. Только больше - целая колония, расползающаяся по зрительным нервам в сторону мозга. И если ударить одной волной, это надо сильный импульс. Конечно, быстро погибающая зараза не сможет ответить со всей силы. Но уж слишком сильный импульс. Можно навредить. Вздохнув и приготовившись терпеть, целитель послал вдоль проводков нервов голубой лучик, который постепенно выжигал чёрную колонию. Ответная боль была невыносимой, но в данном случае адресной - чернота отвечала врагу, а не организму, в котором обосновалась.
– И не больно. Только чешется где-то внутри глаз.
– Терпите - просипел Максим, пытаясь вытереть пот об рукав.
– Конечно, потерплю. Чего это Рома орал? Или у него что другое было?
– Помолчи, а?
– уже простонал Максим. Через некоторое время он обессилено откинулся на спинку кресла.
– Всё? Но я ничего не вижу. Что, не удалось?
– забеспокоилась девушка.
– Антракт. Отдохните.
– Но я не устала! Я могла бы ещё…
– Хорошо - хорошо. Скоро будет ещё. А тебе чего?
– обратился он к попугаю, плюхнувшемуся к нему не плечо.