Тьма
Шрифт:
– Сейчас начнём переливание солнца, - просипел, сдерживая стон от перешедшей к нему боли, юноша. Он затих, уставившись на золотящее купол храма солнце. Он пил эти осенние лучи и целиком направлял новые силы туда - в простреленное в двух местах лёгкое. Свои раны - потом. Он уже знал, что не умрёт, и спасал эту девчушку, рванувшуюся под пули к умирающему неизвестному ей попу. Восхищение таким поступком, если хотите - умиление после многочисленных наблюдений трусости и подлости помогали Максиму. Вскоре девушка, откашлявшись, начала ровно дышать, потом -
– Перестаньте! Вы тяжело ранены. Лежите тихо, не мешайте, - пытался остановить ёрзания незнакомки Максим.
– Вы объясните, батюшка, что это за манера лечения?
– уже как-то даже насмешливо отозвалась девушка.
– Батюшку нашла!
– обиделся Максим. По голосу - ровесница. По эээ… - вдруг невольно покраснел он - тоже.
– Для моего, ну, лечения, необходим контакт с раной. Ну, может, и не всегда, - решил не врать он, - но так в экстренных случаях всё же быстрее получается.
– А вы попробуйте бесконтактно, - вновь пошевелилась девушка.
– Да пожалуйста, - обиделся Максим, отнимая руку. Конечно, это был жесткий, но видимо, необходимый урок. Пациентка тотчас захрипела и забилась от боли.
– Я же говорю, не до секса здесь, - злясь уже на себя, пробормотал Макс, пробираясь рукой назад.
– Можно было и со спины, там выходное, но добраться…
– Простите, - выдохнула девушка, приходя в себя.
– Я думала, уже само прошло. Как это вы, а?
– Потом. Всё - потом. Пока потерпите и не шевелитесь.
Но девушка, уверившись в чистоте помыслов странного батюшки и в относительной безопасности, теперь внимательно рассматривала странного целителя.
– А вы как? Я сама видела. Он же животное, вас два раза в живот. Каламбур какой-то. Он, главарь этот, сказал типа "телевидение мне, освободить всех мусульман из тюрем в честь праздника". Потом сказал, что торговаться не будет и покажет, что не шутит. И вас вывели.
– Не говорите много. Дайте лёгкому чуть покоя. Молчим. Не отвлекаемся.
– Но я не могу… А вы батюшка?
– Потом. Умоляю, полежите тихонько.
– Странный батюшка. Слушаюсь. Но как только смогу встать…
– Я обещаю вас отпустить.
Они оба затихли. Она неожиданно для себя впав в полусон - полузабытье. Он - сосредоточенно ловя лучи не вовремя заходящего солнца, преобразуя их в своё целительное поле и соединяя кружева девичьего лёгкого. Почему-то затихли там, в храме. И там - за оцеплением. Максим пока над этим не задумывался. Надо было как можно быстрее хотя бы " подлатать " девушку и идти на выручку остальным. По зловещей тишине он чувствовал, вот - вот разразится беда. На этот раз - настоящая.
– Теперь потерпишь, дождёшься помощи. А мне пора.
– Он встал и, пошатываясь, направился к храму. Никто не стрелял, а когда Макс подошёл, ему даже отрыли двери. Это на сообщение о том, что "тот самый поп идёт" Шакал коротко бросил: "Впустить". Уж очень необычным был этот поп. Чтобы Давлет и промахнулся? Время ещё терпело. А разбираться надо. Нет сигнала. Тот же Давлет и
Произошедшая за этот небольшой промежуток времени перемена в людях поразила Максима. Видимо, осознание неизбежности повлекло начало распада личности у многих из заложников. Несколько пожилых людей лежали без сознания. Возле одних кто-то суетился, возле других - нет. Многие уже не стояли на коленях, а сидели на полу. Часть истово молилась, некоторые явно ушли в себя, и лишь отдельные, помоложе, взглядами по сторонам, всё ещё отыскивая хоть щёлочку к спасению. В том числе жених, крепко прижав к себе свою суженую, время от времени поглядывал по сторонам.
– Ну, добро пожаловать, - вновь осклабился главарь. Тээк, Давлет не сплоховал, попал, куда надо. Просто у святого отца бронежилет под рясой, да?
– нашёл он приемлемое объяснение. Но в этот момент раздался звонок, перевернувший все планы террориста. Шакал прижал трубку к уху и просиял.
– Есть сигнал! Все по местам. Сейчас начнётся! Этого - к остальным попам.
– Слава Богу, вы живы!
– искренне обрадовался Максу тот самый пожилой священник.
– Если бы вы знали, что я пережил! Я уже исказнил себя за свою слабость, думая, что Вы погибли вместо меня. А Вы, Господи, да что это такое, - увидел он дыры от пуль на залитой кровью рясе.
– Это потом. Вы можете передать своим эээ, нашим коллегам, чтобы те успокаивали как его… да, прихожан, когда начнётся.
– А что начнётся, сын мой?
– Они наверняка взорвут храм.
– Спаси и помилуй нас Господи!
– Подождите молиться. Слушайте! В это время надо сохранять спокойствие. Молодым открыть эти запоры, а остальным проконтролировать, чтобы люди не задавились на выходе.
– Я сам… Меня послушают! Об остальном передам братии.
– Переговорите быстренько, пока эти отморозки заняты.
А террористы были действительно заняты. Поняв, что о телевидении больше не придётся и мечтать, Шакал высунулся в верхнее окно с мегафоном. В наступившей тишине пустой оцепленной площади его голос был слышен очень далеко. Он сообщил, что "правоверные мусульмане начинают джихад против неправоверных, что первым шагом будет уничтожение церквей и "христианской заразы во всех её формах". Что люди, принявшие ислам будут их братьями, а не принявших ждёт печальная участь.
– Ну, теперь ждём штурма. Все - к бою. Ещё успеем отправить к Аллаху нескольких гяуров, - заулыбался в свою бороду довольный главарь. Во! Аллах акбар!
– воскликнул он, услышав выстрелы откуда-то из подвала.