Тьма
Шрифт:
— Ну и дела!
Костоправ по-прежнему был сердит, но по его глазам я догадался, что командирский гнев изменил направление, подобно меняющему курс кораблю.
— Сука. Коварная, лживая предательница и сука!
— Судя по ее словам, она намерена обосноваться на Вершине и сделать ее своим домом.
— Сука!
— Жаль, что не могу рассказать тебе больше, но Копченого рядом с ней хрен удержишь. Как считаешь, следует известить Госпожу?
— Ясное дело… Помолчи. Дай мне подумать.
— Эй вы там, — крикнул из-за полога Лебедь. — Чем
— Что там еще? — прорычал Костоправ.
— Я проверю. А ты напиши записку — пусть эти парни отнесут Госпоже.
— К черту! Боюсь, уже слишком поздно. Она сама собиралась сделать вылазку в крепость и напасть на Длиннотень.
Дерьмо. Похоже, мы по уши в дерьме.
На нетвердых ногах я направился к выходу, поскользнулся на ведущих наверх ступеньках и едва не грохнулся. Даже на склоне холма земля все еще оставалась влажной и скользкой.
Мне не потребовалось спрашивать у Лозана, с чего это он разорался. У Врат Теней был устроен грандиознейший фейерверк, с которым могло сравниться разве что представление у озера Танджи.
— Мать-перемать! — выругался я — огненных шаров летало столько, что никакая брань не отразила бы истинную реакцию.
Я помчался вниз по глиняным ступенькам. Костоправ напяливал свой наряд Вдоводела.
— У Врат Теней началась заваруха, — сказал я. — Увидишь — не поверишь. Надеюсь, у этих ребят хватит бамбука.
— Госпожа дала им все что могла. Теперь все зависит от числа — зарядов и Теней. Это мы знали с самого начала. Если зарядов окажется больше, мы победим. Если нет, нас ждет плачевный конец. Ждать осталось недолго.
— Похоже, Длиннотень мало что делает. Не знаю, насколько это хорошо…
— И я тоже. Понятия не имею, что ему нужно или не нужно делать, чтобы спускать с цепи свои Тени. И уж тем более не берусь судить, что он на сей счет думает. Хотя, наверное, он рассчитывал взять под контроль уцелевшие Тени после того, как они расправятся с нами.
— Он не знает, что у него нет больше тенеплетов. В последнее время Сингх и Ревун снабжали его лишь выборочной информацией. Последние успехи Госпожи так и остались для него тайной.
— Не сомневаюсь, они дурили его по велению нашей подруженьки Душелова.
— Бьюсь об заклад, так оно и было.
— Тебе нужно вернуться туда. Самого главного она не сделает. Потому что это сделало бы ее слишком уязвимой. Хм? Пришла моя очередь издавать невнятные звуки.
— Она должна знать, что мы может проникать в крепость и покидать ее когда нам угодно. А значит, ей необходимо прикрывать свою маленькую, красивую задницу. Сходи посмотри, что она затевает, пока ей не приспичило начать действовать по-настоящему.
— Лечу, мой командир.
Копченый не хотел возвращаться в крепость. Я настоял на своем. И обхитрил его, нырнув в то время, когда он еще не был напуган Ловцом. А потом я совершил скачок вперед, в тот самый момент, когда с мизинца Длиннотени сорвалась Тень.
Она набросилась
И тогда Тень устремилась к Дщери Ночи.
Девочка закричала, и в тот же миг призрачный мир стал наполняться зловонным запахом Кины. Циклон овеществленной ярости устремлялся к Вершине. Она есть тьма, — пискнул Копченый, и мы вылетели оттуда, словно пущенное из баллисты копье. Затем взмыли вверх и стремительно понеслись на север. Фейерверк у Врат Теней и тот пропал из виду, когда мы улетели за Данда Преш. Совладать с Копченым мне удалось, лишь когда нас занесло севернее Дежагора.
Беспрерывный скулеж Копченого переполнял мир духов. Он изо всех сил рвался туда, где мог чувствовать себя в безопасности. В то место, которое некая глубинная частица его «я» помнила с тех пор, когда он еще был простым смертным.
Во Дворец.
Это место представляло собой растревоженный улей. — Повсюду носились жрецы, гвардейцы и чиновники. На городских улицах тоже царило возбуждение. Шадаритские караулы обходили дома, совершая аресты. Людей хватали десятками.
К этому стоило присмотреться. Некоторые из арестованных показались мне смутно знакомыми. Проверка во времени помогла установить, что узников собирают в опустевших казармах нашего Отряда. Там я увидел немало определенно знакомых лиц.
В основном то были люди, дружественно настроенные по отношению к нам. Я решил проверить все с самого начала и выяснил, что, хотя Радиша готовила это выступление долго и тщательно, аресты начались совсем недавно. Примерно в то же самое время, когда Душелов ворвалась в башню Длиннотени на Вершине. Дрема!
— Дерьмо! — Я припустил к складу Бонх До Трана.
Дрема не был арестован. Пока еще не был. Мадариты, судя по ругательствам, искали его, но найти не могли.
Я тоже принялся за поиски, и старался изо всех сил. То, что сработало на болотах, должно было сработать и в городе. Найдя Дрему, который скорее всего случайно разминулся с солдатами, я уселся ему на нос и крикнул. А потом попытался взъерошить ему волосы и подергать за уши. Он испугался.
Огляделся и прислушался. И, кажется, сообразил, что происходит в городе.
Задерживаться дольше я не стал. У Дремы хватит ума сесть в седло и убраться из Таглиоса, не дожидаясь ответа от Сари. Ухватив Копченого за призрачные волосенки, я направил его на юг. Куда он отнюдь не рвался.
Я вернулся в свою плоть. Старик меня ждал.
— Как дела?
— Появилась Кина. Дрема перепугался и припустил на север. Я вернулся. В Таглиосе запахло дерьмом.
— В каком смысле?
— Радиша сгоняет в старые казармы всех, кто хоть раз улыбнулся одному из наших. Она занялась этим почти в ту же минуту, когда Душелов напала на Длиннотень.