Точка отсчета
Шрифт:
«Молодец, Адыгей! Это со сколькими ему пришлось выпить и поговорить по душам! Потом собрать в кучу и рассортировать разные мнения. А ведь он еще и сам молодой». — Озгул мысленно похвалил умного наводчика.
Задержка со связью объяснялась просто: та смена разведчиков и наблюдателей вернулась только вечером. Еще повезло, уходили на трое суток. Адыгей попытался выяснить по поводу пересечения границ, но наблюдатели настораживались, и он отступал. Это, оказывается, орденская тайна!
«Вот это да! Сколько раз ходил в пятно и не знал! — удивился Озгул. — Надо будет подкупить нескольких наблюдателей, иногда и эта информация может пригодиться. Только сам займусь, лично».
С рассвета началась боевая суета. В пятно пойдут два десятка самых опытных, десяток останется на границе.
К связанному Чику подошли неразлучные Озгул и Боргул.
— Хакан, развяжи ему ноги. — Приказание исполнилось, Чик с ругательствами размял затекшие конечности, как обычно попросил развязать и руки, но Озгул выдал другой приказ: — Хакан, кликни еще троих.
Когда подошли еще три «волка», спокойно сказал:
— Выверните ему руки.
Чика повалили на живот, подняли связанные руки и словно вздернули на дыбе: с хрустом опустили руки на землю над головой. Как ни растянуты связки и мышцы тренировками, такого насилия они не выдержали — плечи выскочили из суставов, сухожилия растянулись и громко порвались. Он не был гуттаперчевым мальчиком из цирка. От дикого вопля лагерь на мгновение замер.
— …! …! — И еще много чисто русского, совсем не описываемого мата.
Озгул терпеливо подождал завершения словесного потока и спокойно сказал:
— А теперь по-гелински то же самое.
— Никуда я с вами не пойду, хоть режь меня на кусочки!
— А я не спрашиваю твоего согласия. Посадят на спокойную кобылу, привяжут и повезут на привязи. Но если я не увижу золота… ты будешь молить, чтобы твоя душа быстрей отправилась к Тартару! Я такие муки тебе обещаю… — Эти слова произнес ледяным тоном, глядя прямо в глаза ледяным взором. У Чика невольно, несмотря на боль в плечах, по спине пробежали мурашки.
«Он может. Но мне главное — пятно! Скорей бы…» — Плевать на путы и травмы, в пятне Чик может все. В это он верил свято.
Озгул что-то заметил в его взоре, нахмурился, но… поход не отменил.
Маршрут и место клада Рус описал еще вчера. Всего в двух стадиях от границы, но мало ли. Страховка в виде его самого не помешает. Слишком правдив, судя по астральному телу, и беспокойство не проходило. Потому и велел вывернуть руки опаснейшему мечнику. Перестал доверять путам. Пленник излучал необъяснимую опасность, но Предки, в отличие от многочисленных подобных случаев, в этот раз молчали. Он призывал и вопрошал почти целую четверть перед рассветом. Духи Предков не видели конкретной угрозы.
По размышлениям все логично: деньги должны быть там и вероятность их похищения вполне реальна. Открытия тропы с границы не увидишь и не почувствуешь. Придется идти. Назад хода нет.
Глава 22
Первыми пересекли границу трое опытных «волков»-разведчиков. С полустадия махнули рукой, и за ними выдвинулись остальные. Пока тихо, зверье просыпалось.
Зима — самое благодатное время для пришельцев. Пусть непостижимым образом она в пятне теплее, но змеи и опасные ящерицы вкупе со своими хладнокровными летучими собратьями — дракончиками и двуногими бегунками все равно становились вялыми, особенно по утрам.
Чика везли в передней группе под присмотром Хакана и другого бугая, ломавшего ему плечи. Впереди двигалась тройка Озгул, Боргул и опытный воин, позади также тройками растянулись
Один стадий прошли совершенно спокойно. Не считать же серьезной опасностью несколько потоптанных единорогами вялых змей, одного подстреленного орла да пересечение зеленки с опасно зашевелившимися кустами.
В арьергарде вскрикнул неловкий «волк», которому местная белка сумела выцарапать глаза. Прыгнула, зараза, с веток высокого куста. Оторвали ее вместе с куском скальпа и вытекшими глазами. Прирезали парня, чтобы не выл, не привлекал другую нечисть. Не повезло, у «волков» закон стаи.
Хакан подозрительно смотрел на закрывшего глаза этруска. С самой границы так и едет. Закрыл глаза, обмяк и упал на шею единорога. Сообщил начальству. Озгул с Боргулом присмотрелись, и «князь», ничего не поясняя, скомандовал:
— Вперед.
Зато Боргул выдал:
— Задержать нас хочет, делает вид, сознание потерял. Эй, падаль, не отвертишься, я знаю — ты меня слышишь! — Хлестанул Руса плеткой и поспешил за Озгулом. Этруск даже не дернулся, будто в самом деле потерял сознание.
— Эй, атаман! — взволнованно обратился к Хакану старый «волк», напарник по сопровождению Руса. — А если он нам наврал? Нет там никакого золота, и мы все в этом дарковом пятне поляжем! Он-то только порадуется, ему один хрен — крышка!
— Упокойся, Кольцо, не ори. Вдруг, в самом деле, вырубился от боли. Тебя на дыбу вздергивали? То-то. Всего два стадия от границы, зима. Не поляжем. А золота не окажется, «князь» с него шкуру спустит. Поехали. — Тронулся и продолжил внимательное наблюдение. — «Действительно задерживает. Или Боргул ошибся? Глаз с него не спущу». — Пленник упорно пугал, не давал покоя.
Руки выворачивал ему с удовольствием. Это была месть за погибших товарищей, опытных «волков». И все равно, даже с повисшими, как плети, и по-прежнему стянутыми за спиной руками, этот несломленный воин внушал ему, опытному атаману, страх. Не смутное беспокойство, как шаману Озгулу, а тщательно скрываемый от окружающих позорный страх. Была бы его воля — прибил бы сразу и убежал куда глаза глядят. Азарт скорой наживы, буквально горевший в глазах у каждого, у Хакана отбило начисто.
Неприятности грянули на втором стадии продвижения в пятне, за очередным темно-коричневым валуном. Именно продвижения — пятно не терпит быстрых скачек, если ты не каган. Незыблемая истина, подтвержденная морем человеческой крови. Только если другого выхода нет, то можно рискнуть и… похоже, это время пришло…
Тройка разведки встала от неожиданности, не забыв крикнуть:
— Орлы?! — В этом возгласе было больше удивления, чем боязни. Осознание опасности, задавленное необычностью явления, приходило постепенно.
На крик встал Озгул, поднял руку, останавливая движение остальной колонны, и сам застыл в изумлении. И тут же с тыла раздался вопящий возглас:
— Дракончики!!! С границы обходят!!!
Озгул обернулся и мгновенно принял решение:
— Не сметь бежать!!! Вкруг меня, луки на изготовку, стрелять только при подлете, залпом! Моргун, командуй! Быстро, «волки»! — Не сомневаясь в выполнении приказа, ногами подогнал своего скакуна ближе к центру открытого места (спасибо Предкам, светлый плоский валун оказался достаточно большим для двух десятков), определил, что плотности стрел хватит задержать воздушных тварей, и застучал пальцами по посоху. — Боргул, — на мгновение отвлекся от ритуала призыва могущественных Духов, — стреляй по тем, кто пройдет сквозь стрелы. Береги Силы и крути головой! — сказал и продолжил выбивать дробь на посохе. Вскоре к стуку присоединилась мычащая мелодия.