Точка отсчета
Шрифт:
Гады, в смысле змеи, а не люди, напоследок шикнув в лица пленников, уползли в траву.
— Боргул, — обратился к магу разминающий руки Озгул, — про каганов — правда?
— А? Что? А, сейчас! — Маг, ошалевший от всего: от гибели отряда, от своего спасения, отделения от Силы, от ее внезапного возвращения, от собственного непроходящего страха, от… чудовища в облике этруска, вообще от всего невероятного, — наконец-то зашел в астрал и сразу застонал: — Их целая сотня! Приближаются очень быстро! — закричал с паническими нотками.
— Ври, да не завирайся, — прервал его Чик, — всего семьдесят шесть че…
Озгул во время этой тирады с усмешкой глядел на Боргула и удивленно на бывшего пленника.
— А ты, оказывается, серьезный человек, — сказал вполне уважительно, — но, как я помню, ты клялся, что золото в пятне, и что-то не вижу мести твоего бога.
— А кто сказал, что в пятне золота нет? — подмигнул ему Чик. — Я снова могу поклясться — есть! Причем гораздо больше сорока талантов. Поищи, если хочешь. Пятно большое.
Озгул растерялся, а потом заржал. Смеялся до слез. Провели как мальчишку! В этом смехе смешались досада с восхищением, и… отступали подспудный страх и горечь от потери верных «волков».
«По твою душу пришел Большой Шаман», — звучал в голове голос Альгин. Не старческий. Молодой, сильный, красивый голос, такого он и в детстве у нее не слышал.
Он понял, что в живых его не оставят, теперь главное — куда попадет душа. Сбежать от этруска и не пытался, уяснил — бесполезно. Ему неведомым образом помогает само пятно, а вот на другом конце тропы… можно попытаться. Почему Предки не предупредили? Столько вопрошал. С этим разберется потом. Голос сказительницы замолк, и затеплился огонек надежды…
«Не все потеряно! Рано я о душе забеспокоился, — с такой мыслью прервал свой идиотский смех. Большой Шаман во время приступа смотрел на него с усмешкой, и, показалось, видит насквозь. — Ничего, мы еще посмотрим, кто кого!» — Только успел подзадорить себя, как поймал тяжелый мешок с провизией.
— Поможешь по тропе нести, — распорядился так называемый Рус. «Ночной князь» догадался, что вся его история — выдумка чистой воды. Но так лгать в астрале! Он даже позавидовал. Сам бывший пленник держал оружие, и в парных мечах, в рукоятях из бивня ягодника Озгул с удивлением увидел… Духов! Теперь понятно — никаких Знаков в них не было, и снова в голове упаднически застучало: «Большой Шаман…»
— Готово! — произнес Боргул, и в локте над землей засветилось белое пятно.
— Молодец, — похвалил его Чик после прикосновения к голове мага, — точно попал. Озгул первый, я за ним, ты — замыкающий. Поторопились.
— А что со мной будет, — забеспокоился Боргул, — ты же не в обиде? Это все Озгул, я его боялся!
— Не боись, я тебя убивать не буду, — и добавил непонятное: — Солдат ребенка не обидит. — С этими словами вслед за Озгулом решительно шагнул на тропу.
Не хотелось уходить из родного мира, любопытно было познакомиться с каганами-нерабами, но куда это пятно денется? Успеет еще вернуться, а там, на другом конце Звездной тропы, друзья, и неизвестно, что с ними. Соскучился — жуть.
Озгул мгновенно понял, куда попал, и завыл. Завыл в голос, как смертельно раненный волк. Сбывались худшие опасения о собственном посмертии. Права была Альгин…
Боргул не видел
— Рус, я стану твоей верной собакой, могу поклясться чем угодно! — взмолился он. Пробрал его этот вой. Пустые символы координат ни о чем ему не сказали, не знал он астрального расположения плато Шаманов. — Я много чего знаю, мы с тобой таких дел наворотим! Это твое золото мне и не нужно, это все Озгул. Он «ночной князь», знаешь, какой это авторитет! Очень серьезный человек, оч…
— Да заткнись ты, — прервал его Чик, — прочитал я твою память. Недостоин ты жизни, и не только за издевательства надо мной…
— Ты обещал меня не убивать! — взвизгнул трусливый маг и стал лихорадочно создавать лучшую защиту, «темную скорлупу». Создавал и проклинал свою жадность.
Он редко сам участвовал в сомнительных операциях, предпочитал оставаться только наводчиком, но в этот раз пожадничал. Не доверял Озгулу, хотя тот не давал повода. Всем не доверял, судил по себе, а тут такая легкая добыча…
— Ребята, — обратился Чик к призракам, — эти двое — не гости. Только сначала покажите им золото, я обещал. — Повернулся к Боргулу и сказал: — Лично я тебя убивать не собираюсь, а за других я не отвечаю. Тем более за мертвых.
Боргул за этот монолог успел собрать защиту и бросил в нее Силу. Побил личный рекорд скорости создания и теперь более спокойно вертел головой.
Духи полностью вышли в реальность и стали видны «невооруженным глазом». Их число повергло мага в шок. «Скорлупа» спасала от ментальных атак и приглушала дикий хохот привидений, но это ненадолго, и Боргул прекрасно понимал это и видел, как, не обращая внимания на массовые развоплощения, призраки атаковали и атаковали защиту, и она быстро истончалась…
— А-а-а, — вскоре завопил он, хватаясь за голову.
Духи подняли его и понесли в сторону каменных развалин, где статером ранее исчез воющий Озгул.
— Вот и появятся свежие мумии, — с улыбкой произнес Чик, — а то старые прямо жуть какая-то!
Пролетавший рядом неизвестный призрак, услышав высказывание, демонически захохотал.
— Тьфу, — Чик в сердцах сплюнул, — да когда вы по-человечески смеяться начнете! — В ответ еще парочка гомерических хохотов. Пришлось махнуть на это рукой, и наконец услышал долгожданный крик:
— Чи-ик! — Голоса Грации и Андрея слились.
Чудом удержавшись от быстрого реагирования, Чик медленно развернулся и сразу обнял за шею тихо подкравшегося Воронка.
— Хитрец ты мой, — зашептал ему в ухо, — думал хозяина провести. — Трепал единорога за уши, гладил и… еле сдерживал слезы. Как он соскучился! Для него прошло целых два месяца!
Воронок в ответ довольно фыркал, ластился, лез целоваться. Он умный скакун и понимал, что хозяин оставался на смерть. Мысленно его похоронил, потосковал за эти три дня, и… он все-таки вернулся, на что и надеяться боялся. Его животные мысли полностью совпадали с людскими переживаниями Андрея и Грации, которые только-только подбежали и отвлекли на себя внимание хозяина. Но Воронок не ревновал. Ну если только самую капельку. Кстати, его запах изменился. Стал роднее, что ли. Черный единорог не бывал в пятне, но память предков никуда не денешь.