Точка отсчета
Шрифт:
Маг облегченно вздохнул, услышав четкую команду. Поначалу заметался, принялся готовить масштабное заклинание «завесы тьмы». Конечно, оно убило бы и большинство своих, зато надежно защитило бы узкий круг, шагов пять-шесть в диаметре. Твари полегли бы все, их потянуло бы в «завесу». Потом пришлось бы быстро скакать за золотом, но с кем вывозить? Каганы на такое возмущение не закроют глаза, примчатся, а по Звездной тропе много не вынесешь, тем более после «завесы» — на нее прорва Силы уходит.
Хакан трижды бывал в пятне, но такое видел впервые, и от этого зрелища волосы вставали дыбом. Темная низколетящая туча каганских орлов, стервятников-белоголовов и других птиц приближалась в зловещей
«Озгул спасет! Да и мы кое-что стоим!» — Атаман успокаивал себя, вскидывая лук с оттянутой стрелой. Целиться особо не надо, птицы шли плотно. Ждал команды Моргуна, но все равно, несмотря на несокрушимую веру в Озгула, в груди разлился противный холод ужаса. О поручении следить за пленником и думать забыл.
— Залп! — крикнул Моргун, и первые стрелы собрали жатву… каплю в море. — Пли! Пли! — командовал атаман, и хлопки луков сливались в почти непрерывный треск. Стрелы от группки людей расходились густым, но по сравнению с окружающей их плотной разномастной стаей таким жиденьким веером, что лихих «степных волков» охватило нехорошее предчувствие.
Боргул сменил «темные стрелы» на широкие «режущие сети». Они захватывали по несколько тварей зараз, рвали их, но и это капля в море.
— Озгул!!! — У одного молодого паренька сдали нервы. — Сделай что-нибудь!!! Нам всем конец!!!
И шаман словно услышал крик отчаяния. Прекратил заунывное мычание и с силой стукнул концом посоха оземь. Для этого пришлось нагнуться, чтобы с высокого единорога упереться рунной деревяшкой в светло-серый камень.
От посоха, расширяясь и раскручиваясь все сильнее и сильнее, не задевая людей и животных, взметнулся вихрь. По выходе из круга лучников он уже ревел сильнейшей бурей, а через два удара сердца достиг первых тварей. Казалось, сейчас разметаются, переломаются все летучие и ползущие создания (никто и не заметил, как вокруг людей собрались в атаку сотни змей, ящериц, кротов и другая мелкая живность), как вдруг… рев ветра, словно ударившись в невидимую стену, стих, воздух успокоился, и взметнувшаяся пыль стала медленно оседать. Одновременно со стуком упавших камней сквозь пыльную завесу на застывших в изумлении «степных волков» набросились твари каганского пятна. Разом, как по команде. Крики гибнущих людей смешались с трубными звуками единорогов, с писком, воем, карканьем, визжанием, чавканьем дорвавшихся до пира тварей.
Если бы хоть один из отчаянно сопротивлявшихся разбойников внимательно огляделся, то заметил бы, что твари не трогали испуганных скакунов. Озгула и Боргула, не обращая внимания на попытки защититься, сильные орлы подняли из седел, вынесли из круга и положили на землю, где шамана и мага тут же обвили змеи, угрожающе шипя прямо в лицо. Оба начальника экспедиции замерли, не смея отвести взоров от капающих ядом зубов. Но остальным «степным волкам» было не до наблюдений, и в живых их оставалось все меньше и меньше. Тем более никто не заметил этруска, который, блаженно улыбаясь, сидел на своем единороге под ближайшими кустами, и они совершенно не пытались его схватить, а пегая
Каганский мир чуть не свел Чика с ума.
Едва он пересек границу, как совершенно забыл о собственном теле, буквально растворившись в окружающем мире. Глаза закрылись сами собой, тело обмякло и упало на длинную широкую шею единорога. Боргул верно оценил его состояние — это не было потерей сознания в чистом виде, но ошибся в мотиве. Чик и не думал задерживать продвижение колонны, он пытался совладать с собой, пытался обуздать огромный поток информации, вливающийся в его обычный человеческий мозг. Банальная перегрузка, а не симуляция.
Он почувствовал себя одновременно всем. Землей, камнями, травой, кустами, всей живностью. Тело разрослось до размеров целого пятна, если не всего мира. Да что тело, он растворился в мире самой личностью, перестал осознавать себя.
Человек — не бог, он не может объять необъятное, но как оказалось — за редким исключением. Возможно, Чику повезло, что он был земным Вовчиком, когда на Земле усваивал потоки информации, в разы превышающие местные реалии. Возможно. А возможно, дело в той же пресловутой воле, которой так поражался Френом. Кто знает? Но в итоге Чику удалось совладать с собственным мозгом, отсортировать ощущения и понять: в этом месте он действительно может практически все. Но даже не это главное! Главное — удалось снова осознать себя отдельной личностью, прежним Вовчиком, Чиком, самим собой. Разобраться и понять довольно быстро, за какую-то пару месяцев безличной жизни.
За это время он стал тысячеруким спрутом, чувствуя каждой конечностью любую живность. И не только живых. Понял «мысли» камней, земли, воздуха, воды — всей местной материи, и не только ее, но и… трудно объяснить нематериальные вещи. Целый мир со своими расслоениями, силами, временем и прочими неосязаемыми обычными чувствами, но существующими реалиями. Понял и подчинил. Не так. Оказалось, что ничего и никого не надо подчинять, как не надо подчинять собственную руку. Ею надо просто научиться владеть, и он научился. Пока коряво, как младенец.
Каково же было его удивление, когда осознал себя связанным, почувствовал сильно болящие плечи и понял, что лежит на единороге, который куда-то медленно двигался.
«Да я же Владеющий миром!» — Пришло высокомерное возмущение, и это запустило цепочку воспоминаний. От Флорины с ее язвительным переводом земного имени и до последнего мгновения.
«Боже, как давно это было! Но… солнце сдвинулось всего ничего, минут пятнадцать… нет, даже меньше. Господи, я чуть все не забыл! — поразился и мысленно усмехнулся: — Да, время действительно относительно, мне ли это не знать!» — Выругался и принялся действовать.
Разбудил всех дракончиков, змей, ящериц и других хладнокровных созданий в округе влил в них сил, чтобы не так мерзли. Дальше десяти километров не смог — начинал «расплываться» и испугался. Не хотелось терять человеческую сущность, хватило двух месяцев полного растворения.
«Ну их, этих всеведущих богов. Как им только удается все знать в своей епархии? — И сам себя поправил: — Не такие уж и всеведущие, судя по Френому. Кстати, а где мои друзья-Духи?»
Они не замедлили явиться. Сколько радости, тепла! Не ожидал от себя таких чувств. Оказывается, страшно соскучился за это время. А прятались они в доступной только им реальности Френома. Точнее, в одном из ее расслоений, коих масса во всех реальностях. И Духи мечей сидели там же.