Том 2
Шрифт:
Субудай продолжал:
— Урусов много! Они так сильны, что могли бы нас раздавить, как давит нога верблюда спящую на дороге саранчу. Но у них нет порядка! Их «конази» всегда между собой грызутся. Их войско — это стадо сильных быков, которые бредут по степи в разные стороны… Однако у урусов есть свой Джебэ! Его зовут «багатур Мастисляб»… Говорят, что этот Мастисляб много воевал и до сих пор видел только победы, но у них нет своего Субудай-багатура, чтобы, когда Мастисляб зарвется вперед в опасное место, его поддержать и выручить!..
— Мы его поймаем, это Мастисляба, и
— Я обещаю, — добавил Субудай, — что тот, кто поймает Мастисляба и снимет его золотой шлем, тот сам отвезет его к Чингисхану.
Совещание продолжалось долго. Все говорили шепотом, чтобы часовые-нукеры не услыхали решений монгольских полководцев.
На другой день Джебэ выступил на запад со своим туменом всадников, а Субудай с другим туменом остался на берегах реки Калки, для того чтобы подкормить коней и подготовить их к решительной схватке.
Глава девятая
МОНГОЛЫ НА БЕРЕГАХ ДНЕПРА
Весна была необычайно жаркая. Много дней дули суховеи. Буйно поднявшаяся трава начала вянуть и свертываться. Солнце беспощадно жгло и казалось сверлящим на небе глазом Субудая, подгонявшим всех.
Джебэ-нойон разделил свой тумен на пять частей. С одной частью в две тысячи коней он ускакал вперед к Днепру, а четыре отряда остальных всадников расставил вдоль вьющегося по степи, протоптанного веками шляха.
Несколько татарских сотен поскакали в стороны, в степные просторы, и всюду, где находили кипчакских кочевников со стадами, сгоняли их к шляху.
Джебэ, во главе сотни запыленных нукеров, подъезжал к широкому, сверкающему в лучах солнца Днепру. Черные осмоленные лодки передвигались по синей глади реки.
— Гляди, вот русские ратники! — сказал переводчик.
На бугре около берега стояли русские воины в железных шлемах, с короткими копьями. Закрываясь рукой от солнца, они всматривались в степную даль. Увидев, что приближаются не кипчаки, а всадники иного племени, русские сбежали к реке и в лодках отъехали от берега.
Джебэ в остроконечном шлеме, угрюмый и бронзовый от зноя, сдержал коня над береговым обрывом и узкими неморгающими глазами долго рассматривал холмистую равнину противоположного берега. Там чернел многолюдный лагерь, рядами стояли повозки с поднятыми кверху оглоблями. Паслись табуны разношерстных лошадей. Пешие и конные воины передвигались по равнине, и ярко вспыхивали солнечные искры на металлических частях оружия.
Несколько лодок кружились близ берега. Гребцы усердно гребли, борясь с течением многоводной реки. С одной закричали:
— Эй вы, гости незваные! Что вы у нас ищете? Какой нечистый ветер вас принес?
Два бродника, сопровождавшие Джебэ, переводили ему слова, долетавшие с лодок.
— Мы идем не на вас, а на кипчаков! — зычным голосом ответил бродник. — Кипчаки наши холопы и конюхи. Бейте их, а обозы и скот берите себе. Кипчаки нам много зла сотворили, да и вам вредят издавна. А мы с вами хотим мира. Войны с вами у нас нет.
С лодки кричали:
— Посылайте ваших послов, а мы с ними поговорим!
— А с кем говорить? Есть ли у вас тут большой начальник?
—
Джебэ выбрал четырех нукеров и одного бродника как переводчика и приказал им отправиться на тот берег. Они должны повидать главного киевского князя и сказать ему: пусть урусы гонят от себя кипчаков, отнимая у них скот и богатства, а здесь, в степи, татары их прикончат.
Выбранные нукеры переминались с ноги на ногу, чесали плетьми за спиной и говорил:
— О чем нам с урусами говорить? Лучше начнем с ними драку.
Джебэ сказал:
— Тогда поеду я один с переводчиком.
Нукеры закричали:
— Нет! Не езди к ним! Что без тебя станет с нашим войском? Что будут делать волчата без матерого волка? Там с тебя сдерут шкуру. Оставайся! Мы поедем.
Четыре нукера и бродник спустились к реке и подозвали разъезжавших близ берега русских. Одна лодка пристала и забрала монгольских послов.
Джебэ долго оставался на высоком берегу, осматривая другую сторону. Там в туманной дымке далеко раскинулись луга, рощи и голубые заводи; всюду по дорогам ветер нес тучи пыли, поднятой подходившими отрядами.
Ночью, завернувшись в баранью шубу, Джебэ лежал на кургане около костра. Он поджидал посланных к русским нукеров. Они больше не вернулись. Кипчаки их зарезали.
Кругом в степи мерцали далекие огоньки костров. Всюду равнина жила неведомой жизнью. Какие-то встревоженные всадники пробирались логами через степь, и ночью вспыхивали огоньки далеких костров…
Джебэ не мог заснуть всю ночь. Тяжелые думы, обрывки речей, знакомые лица проплывали перед ним, и он то загорался бешенством, то начинал дремать… И вновь перед ним показывались то железный шлем с черными лисьими хвостами страшного старика Чингисхана и его зеленоватые, кошачьи, немигающие глаза, то сверлящее открытое око Субудая, то взмахи сверкающих мечей…
Теперь предстоят битвы с урусами, сильными воинами, которые не бегут, а сами ищут боя. Победа над ними будет очень трудна!.. Теперь наступают такие дни, когда может померкнуть вся слава Джебэ, завоеванная победами его в Китае.
Или он сложит в этих степях свою голову, или имя Джебэ будет опять повторяться всеми в золотой юрте кагана, как великого победителя урусов и кипчаков, отнявшего золотой шлем у Мастисляба.
Утром нукеры разбудили Джебэ.
— Смотри, что делается на той стороне… Урусы пригнали сверху столько лодок, что вяжут мост через реку. Их повозки уже спустились к самой воде. Там скопилось много конницы и пеших воинов. [167] Скоро они начнут переходить на эту сторону. Что делать?
167
Южнорусские князья на совете в Киеве решили встретить татар на чужой земле и в апреле выступили в поход. На Днепре соединились ополчения: киевское, черниговское, смоленское, курское, трубчевское, путивльское, а также волынцы и галичане — последние прибыли на ладьях.