Топ-модель

Валяев Сергей

Я уже ничему не удивлялась, лишь проявила интерес к такой возможной щекотливой ситуации:

– А если он... того...

– Чего?

– Будет приставать.

– Это не исключено, - согласился генерал.

– Ничего себе: "не исключено", - искренне возмутилась.
– Меня хотят, как... ну понятно кого...

Все присутствующие стали уверять меня в обратном, мол, страхи мои напрасны. Генерал потребовал тишины: во-первых, сказал он, до этого... в смысле, того... дело не дойдет, во-вторых, служба будет контролировать

всю ситуацию, в-третьих, у Маши есть опыт как отбиваться от кавалеров...

– Контролировать всю ситуацию?
– не поверила.
– Как это?

– Как в кино, - ответил генерал и попросил вызвать к нам специалиста Обухова.

Голова у меня шла кругом. Все прошлые события сбивались в некую четкую схему, где нет ничего лишнего и нет никаких случайностей. Все целенаправленно и умно. А я то, дурочка, думала, что события вокруг меня имеют признаки хаоса. Отнюдь! Стоп! И задаю вопрос: мое поступление в топ-класс госпожи Мунтян?.. Не продуманная ли это акция спецслужб? Нет, посмеялись товарищи чекисты, определилась я туда исключительно по своему природному таланту. Ну, слава Богу, хоть одна радость осталась - мое топ-модельное дарование.

Только перевела дух - появился маленький сухенький человечек в синем рабочем халате. Это был Обухов. Генерал объяснил ему задачу, и мы со специалистом отправились в комнату, где из меня должны были сделать передвижную теле-радио-станцию.

Никогда не подозревала, что научно-технический прогресс так далеко шагнул за горизонты нашего примитивного бытия. Когда села в специальное кресло, то "белые" люди принялись колдовать над моей прической.

Зачем? Все гениальное - просто. В это трудно поверить. Но чистая правда. В мои волосы вмонтировали микротелекамеру и радиоприемную систему. И скоро я почувствовала себя Гаргоной, способной одним жестоким взглядом испепелить все живое.

Ну что ж, поработаем товарищи, и хорошо поработаем и так, что всем вредителям державы станет жарко! И тошно! Потому, что гнойник необходимо выжигать каленым железом. В этом нет никаких сомнений. А кто сомневается и живет ещё романтическими представлениями, тот не со мной. Кто не со мной тот против меня.

Вперед-вперед! Никаких колебаний! Штормовое море смоет прочь грязь и нечистоты суши, и после бури берег её будет чист и первозданен. И наши дети, и дети наших детей будут ходить по теплому песку, не страшась поранить свои нежные ноги и босые души.

Первый этап акции "Топ-модель" начался в десять часов пятьдесят минут по московскому времени, когда в Шереметьево-2 приземлился самолет из Нью-Йорка и когда на столичную твердь уверенно ступил американский конгрессмен и бизнесмена, господин Николсон.

Его встречала большая делегация отечественных политических деятелей, которую возглавлял сам дрянненький г-н Шопин. Как говорится, какая политика - такие и деятели.

Затем дорогого гостя доставили в малахитовый "Метрополь", где после легкого ленча, он пожелал посетить Центр моды.

Разумеется, со всеми теми, кто отвечал за его безопасность.

Обо всем этом я узнала от Алекса, когда мы на джипе тоже летели в Центр, где должно было пройти показательное дефиле. И не только оно, но и порнографические, как я понимала, съемки топ-моделей. Все это мне ужасно не нравилось, и я заметно нервничала.

– Веди себя естественно, - учил Стахов.
– Ничего и никого не бойся. Мы рядом. Все контролируется.

– А зачем строить такую сложную комбинацию?
– удивлялась.
– Не проще было бы накрыть всех этих... ну, понимаешь... в аэропорту?

– Маша, ты чем слушала, - не выдержал Алекс.
– Повторяю: Николсон доверенное лицо президента США, имеет дипломатическую неприкосновенность. Если его делать, то делать красиво.

– Почему?

– Чтобы он не догадался.

– И он не догадается.

– Догадается, но потом, у себя дома. И это будут его проблемы.

– А зачем он, вообще, приехал?

– О, Господи!
– злится мой спутник.
– Привез документы по Картелю. Их мы должны заполучить. И так, чтобы все было тип-топ. Хотя бы до его убытия...

– Теперь все понятно, - говорю.
– И Шопин неприкасаемый. И иже с ним неприкасаемые. Может, поэтому везде такая грязь. В широком смысле этого слова.

– А мы что делаем?

– Мы едем.

– Мы очищаем все вокруг, - отвечает Стахов.
– Это, к сожалению, долгая и трудная работа.

– Нужен цунами, - твердо говорю.
– Чтобы всю нечисть смыть к черту!

– Маша! У нас иные методы работы. Вот сейчас возьмешь тряпочу и... вытирай... вытирай пыль...

– Какую пыль? Где пыль?

– Это я образно, - и повторяет, что наши действия должны быть аккуратными, чтобы не спровоцировать международный скандал.
– Маруся, ты многого не знаешь, - говорит менхантер, - и хорошо, что не знаешь. И поэтому действуй точно по инструкции. Договорились?

– Ну не знаю, - передергиваю плечиками.

– Она не знает, - возмущается Алекс.
– Хочешь запороть полугодовую работу спецслужб?

– А нечего было связываться со мной.

– Уа-а-а! Больше не буду!

– Но мы будем дружить, как мальчик и девочка.

Страхи мои развеялись - действительно, все под контролем. Я не только буду ходить по возвышенному подиуму, но и пройдусь по грязным судьбам тех, кто считает себя хозяевами мира.

– А это работает, - глазами указываю на свою прическу.
– А то мелю всякую чепуху.

– Вот именно, - бурчит Стахов.
– Лучше помолчать, - но признается, что я пока отключена.

Тогда напеваю песенку: "Белая роза - замерзла на морозе, ты бросил её на снегу", окончательно убедив охотника на людей, что он и спецслужбы имеют дело с неуравновешенной и чувствительной особой, способной поставить под угрозу российско-американскую дружбу.