Топ-модель

Валяев Сергей

Дальнейшие мои действия следующие: я прячу "комарик" в гнездо прически, а пластмассовый бокс - в трусики, затем подхожу к правой двери, толкаю ее: в проходной комнате дежурит Гибкий человечек и шкафоподобный рыжий охранник.

– Мужчины, мне надо идти, - развязно говорю, как меня учили.
– Клиент уже спит.

– Так быстро?
– с удивлением сипит охранник.

– А чё? Дело нехитрое, - смеюсь, призывно двигая бедрами, как "тверская".

Гибкий человечек заглядывает в гостиную и тоже удивляется: надо же так ловко и

скоро "обработать" троих папиков - до полного их физического изнеможения. Рыжий охранник с радостным любопытством оценивает меня, потом его взгляд останавливается на моих коленях. Проклятие, кажется, я их ссадила, когда ползала за "золотым" ключиком.

– Любишь работать "собачкой"?
– понимает "свое" Рыжий.
– Может, поиграем?

– Но-но!
– вмешивается Гибкий человечек.
– Жить надоело. Шурик из тебя рагу сделает и сожрет на обед. Проводи даму и без всякого...

– Вот именно, - игриво говорю я.
– Шурик от меня без ума.

Все это отрезвляет рыжего охранника, он плетется за мной и бубнит проклятия, жалуясь на песью свою жизнь. Правда, прощаясь, он пытается полапать меня и... рука его тянется туда, где находится пластмассовый бокс. И только моя реакция... Все спецслужбы страны должны благодарить такой вид спорта, как тэквандо! То есть только спортивная выучка и великое чудо выручает нас от бесславного провала.

Увидев у парадного подъезда в лакированном авто знакомую рожицу Жорика, перевожу дух. Кажется, надо идти в церковь и ставить свечи. За мое здравие!

Затем машина свободно покидает VIP-территорию. Жорик восхищен моими подвигами, равно как и все остальные, кто "работал" по данной программе. Я радуюсь и прыгаю на сидении, чувствуя, как бокс впивается в мой живот. Черт подери, очень приятно и даже сексуально, ха-ха, дурачусь от счастья.

На скоростной трассе нас встречает менхантер на джипе. Тоже улыбается - ещё бы, сделать ставку на не профессионала и получить такой великолепный результат: одним выстрелом убить трех зайцев. И каких зайцев!

– Ур-р-ра!
– кричим мы, мчась по ночному шоссе.
– Наша взяла-а-а!

И были мы счастливы, и никто из нас не хотел думать о завтрашнем дне. Я верила, что все будет хорошо. Не должно быть плохо. Иначе нет смысла жить. Не так ли?

– Машенька, давай дискеточку, - требовал охотник на людей.

– Не дам.

– Маша!

– Возьми сам, - смеялась я.

– Где она?

– Там.

– Где там?

– В трусиках.

– Ау-у-у!

– Возьмешь сам?

– Не-е-ет!

– Ну тогда я её выброшу. В окошко...

– Маша-а-а-а-а!

И теперь, сидя под холщовым разноцветным зонтом китайского ресторанчика, что рядом с бульваром Клэбер, где цветут парижские каштаны, я пью обжигающий кофе и смотрю на чужой праздный и праздничный мир - смотрю и вспоминаю те странные события двухгодичной давности, вспоминаю с легкой ностальгией.

Наверное, это наша национальная черта ностальгировать

по прошлому, припоминая даже то, что не следовало бы помнить. Впрочем, памятью трудно руководить, как и людьми. Память строптива и порой заставляет вернуться в прошлое, даже если ты вовсе этого не желаешь.

Сегодня в семь утра по местному времени была разбужена звуком телефона. Я сразу узнала голос своего первого мужчины.

– Привет, парижанка, - сказал он.
– Как там Эйфелевая башня. Еще не упала?

– Здесь ничего не падает, не горит, не взрывается и не тонет, ответила я.
– Это все у вас, родной.

– Но-но, ты же патриотка, Мария, - рассмеялся.
– Быстро отвыкаешь от нашей суровой действительности?

– Есть чуть, - призналась.
– Что случилось на этот раз?

И мой первый мужчина просит (не в службу, а в дружбу) проследить за неким господином В., прибывающим авиарейсом из Москвы.

– Не надо ли его пристрелить?
– пошутила.
– У меня сегодня дефиле, милый...

– Машенька, умоляю.

– Алекс, - сокрушалась, - ты поросенок.

– Хрю-хрю, - согласился.
– Всегда твой.

И теперь я сижу близ бульвар Клэбер, пью горький кофе и вспоминаю прошлое - и мне кажется, это было не со мной? Однако нет, это было со мной - это было с нами...

Итак, мы мчались по ночной скоростной трассе на джипе и я резвилась, как могла. "Играла" с любимым на грани пошлости и непристойности. Очевидно, это выплескивались мои эмоции. Риск - благородное дело, но, наверное, не до такой степени.

– Ну, все-все, Маша, - страдал менхантер.
– Нам надо отдавать информацию.

– Кому?

– Старкову.

– Фи, как с вами скучно, - сдалась.
– Вот ваша информация, а я с вами больше не дружу.

– Спасибо.

– Ага, - смотрела на мелькающую стену черного-черного леса.

– Не обижайся, сейчас закончим это дело, и я весь твой.

– Да?
– подпрыгнула.
– Весь мой?

– О, Господи!.. Маша, лучше займись делом.

– Каким делом?

– Сними аппаратуру. Со своей головы.

– Пожалуйста, - рвала волосы на голове.
– Проклятие, тут какие-то заколки.

– Аккуратнее-аккуратнее, это же материальная часть.

– А перстень?

– Что?

– Тоже возвращать?

– Не знаю, - пожимал плечами.
– Ну, оставь себе. На память.

– Ну... спасибо...

– Пожалуйста.

У МКАД нас, победителей, встречает несколько машин, одна из них генеральско-патриотическая "Волга". Я вижу, как Стахов передает Старкову "мой" пластмассовый бокс, усмехаюсь, знал бы генерал, где этот сверхважный предмет находился. Впрочем, он, скорее всего, знает. Для него это мелочи жизни - главное, цель достигнута. А все остальное - романтические бредни.

По возвращению в джип Алекс сообщает, что мне объявлена благодарность. И добропорядочно целует меня в щеку