Тополь стремительный
Шрифт:
Минута за минутой проходили в торжественном молчании. Однотонно гудели моторы, поддерживая температуру. Все еще работала дождевальная установка, хотя пыльная земля давно уже превратилась в мокрую грязь. Вокруг меня все стояли неподвижно и молча глядели на рыхлую землю.
И я уже начал с недоумением поглядывать на Кондратенкова: неужели он в самом деле намерен дожидаться, когда из семян вырастут деревья? Я невольно улыбнулся этой смешной мысли. А когда же мне покажут обещанное "самое интересное"? Или Кондратенков подразумевал под "интересным" электрический прогрев почвы и гнездовой способ посадки?
И вдруг у моих
– Росточек!
– еле слышно выдохнула Вера.
А Зоя Павловна всплеснула руками:
– Смотрите, Иван Тарасович, здесь целых четыре!
Я был ошеломлен: как росточки? Неужели из тех семян, которые мы только что посеяли? И как же это может быть?
Не веря самому себе, я шарил глазами по квадрату. Кончики ростков виднелись повсюду. Бледные, бескровные жители подземелья дружно выбивались на свет, энергично расталкивали комочки почвы, продвигали вверх семядоли.
И мне уже начинало казаться, что я могу глазами уследить за их ростом. Но, конечно, это была иллюзия. Как я узнал позже, деревцо Кондратенкова поднималось не больше чем на полмиллиметра в минуту. И тем не менее стоило тричетыре минуты не смотреть в какой-нибудь уголок, и уже наглаз можно было заметить перемены.
Нет, этого я не ожидал. Конечно, уезжая из Москвы, я знал, что Кондратенков занимается быстрорастущими деревьями. Но что такое быстрорастущее дерево? Я полагал, что Иван Тарасович привезет меня в лесной питомник, где будут в ящиках под парниковыми стеклами однолетки, а рядом с ними, на соседних грядках, - двухлетние и трехлетние деревца и тут же для сравнения обычные растения раза в полтора-два ниже. Я готовился запоминать цифры роста и списывать с фанерных дoщечек латинские названия, соединенные знаком умножения (так обозначают гибриды).
И вдруг вместо этого мне показывают рождение дерева как химический опыт в пробирке. Подогрели, налили воды, взболтали - и трах: было семечко - стал росток.
Напряженное молчание сразу сменилось оживленным шумом. Все говорили сразу, шутили, смеялись, и все - ученые агрономы, шоферы, лаборантки и рабочие радостно кричали друг другу, показывая пальцами:
– Смотрите, как здесь пошли!
– А тут уже обгоняют!
– Нет, вы подойдите сюда!..
Во всех пяти гнездах одинаково тянулись к свету остроконечные росточки. Кондратенков решил пожертвовать одним из них, и я выковырял из земли почти прозрачный росток с корешком телесного цвета. Мы сфотографировали это дерево, родившееся десять минут тому назад. Оно лежало у меня на ладони - клочок кожуры с двумя белесоватыми отростками.
Между тем Вера, присев на корточки, проверяла, все ли питомцы вылупились на свет. Она первая заметила важную перемену в жизни растений и, бросив на землю блокнот, захлопала в ладоши:
– Иван Тарасович, зеленеют! И уже листочки! Гляньте, какие крошки! Словно шляпка гвоздя, не больше... Кондратенков взглянул на часы:
– Запишите себе, Григорий Андреевич. Произошло ответственное событие в биографии дерева. Растение зеленеет - это значит, что оно стало самостоятельным, детский период кончился. Сухой паек съеден без остатка, пора добывать пищу своими силами. И вот появилось зеленое вещество - хлорофилл. Его задача - улавливать из воздуха углекислый газ и превращать его в крахмал.
Минуты складывались в часы, а мы всё стояли и смотрели, переходили к соседнему гнезду и снова стояли и смотрели. Мы сравнивали, удивлялись, считали листочки, восхищались их нежной зеленью и быстрым ростом, уходили и снова возвращались, всякий раз- находя всё новые, а может быть, только ранее не замеченные подробности.
Понемногу разгорелся день, жидким золотом разлилась заря, и вот на востоке вспыхнула малиновая искра, заливая розовым светом бледные лица, серые от бессонницы.
– Ночь!
– неожиданно скомандовал Кондратенков.
И эта команда была выполнена так же четко, как все предыдущие. Сотрудники извлекли из неистощимого грузовика складные металлические ящики и прикрыли сверху гнезда.
Снаружи ящики были отполированы, как зеркало, и в них тотчас же отразились наши ноги и колосья.
– Ну и всё!
– весело сказал Кондратенков.
– Больше смотреть нечего... Борис Ильич, распорядитесь дежурными. А пока пойдем завтракать. Сегодня нас угостят пончиками.
Уже возле самого института я нагнал Леву и взял его под руку.
– Ну как, - спросил я, - видали вы что-нибудь подобное на Курильских островах?
Но Леву не так легко было смутить:
– Конечно, в точности такого не видел, но зато было там другое, не менее удивительное. Не буду голословным, в свое время я вам покажу. И тогда вы сами оцените.
Я отошел несколько смущенный: неужели у профессора Рогова были "не менее удивительные" достижения?
ГЛАВА 3
ЗАЧЕРКНУТО КРЕСТ-НАКРЕСТ
В честь рождения замечательных деревьев был устроен торжественный завтрак. Повар решил блеснуть искусством, и после пончиков, на удивление всем, появился гигантский торт, где на целой клумбе кремовых лилий и роз возвышался шоколадный тополь. Когда эта бисквитно-кремовая скульптура была разрезана на кусочки, за одним из столиков встал Борис Ильич - заместитель Кондратенкова.
Он протер очки и, поднимая тарелочку со своей порцией, сказал:
– Перед началом рабочего дня не полагается пить вино, но я считаю, что этот торт вполне заменяет бокал вина... Итак: за новое, небывалое дерево, за тополь стремительный, за первого представителя будущего семейства стремительных - Виоленти, нового семейства, еще не занесенного в ботанические каталоги! Я предлагаю окрестить новорожденного по правилам ботаники: Популюс Виолентус Кондратенкови...
– Не Кондратенкови, а популярис, то-есть народный,- перебил Иван Тарасович.
– Тополь советский!.. Тополь научный!.. Нет, обязательно Кондратенкова! послышались голоса.
Но в это время на пороге столовой появилась Верочка.
Она была назначена дежурной на утренние часы и поэтому пришла только к концу завтрака. И сразу споры смолкли. Все повернулись к дверям, и несколько человек сказали хором:
– Ну как?
Прошло не больше часа с тех пор, как они ушли от ростков. Но за это время, наверное, они уже подросли. И вот живой очевидец...
– Иди сюда, Верочка, иди к нам! Рассказывай, как там? "Как там?" - этим вопросом жил весь институт Кондратенкова. "Как там?" спрашивали мы каждого, кто приходил из-за лесной полосы. И всякий вновь прибывший с гордостью торопился сообщить самые свежие новости: