Топор войны
Шрифт:
И вот, спустя столько лет, вдруг появляется этот странный человек. Он пришел поздно вечером, но тогда Вика не открыла. Погасила в комнате свет и нырнула под одеяло. Пусть думает, что она уже спит. А потом, на остановке, узнала его. И уже лежа на асфальте, рядом с трупом водителя, умирая, видела хищный оскал, когда он достал из сумочки ее паспорт, заглянул в него и остервенело бросил ей на грудь.
Проезжавшие мимо милиционеры вневедомственной охраны, обратили внимание на стоявший возле остановки «Икарус» без водителя. Новенькая милицейская
– Зеленко Виктория Львовна, – прочитал он в паспорте убитой, сличая ее фотографию с изуродованным лицом трупа.
– Симпатично выглядит, – съязвил капитан Василенко. Его тоже подняли с постели, и он, как и майор Рябцев, стоял злой и на бессонную ночь, и на свою опостылевшую работу, и на неуловимого убийцу.
Рябцев передал паспорт убитой лейтенанту Огольцову со словами: «Давай, действуй». А сам подошел к мертвому водителю автобуса, вглядываясь в его лицо – обескровленное, перекошенное от ужасной боли.
– Иван Николаевич Максименко. А-а, – вздохнул Рябцев. – Не пойму, случайно он встретился с убийцей или тот пас водителя. Хотя в этом гребаном мире ничего случайного не бывает.
– Это уж точно, – поддержал майора капитан Василенко, внимательно наблюдая за копошившимся возле трупов криминалистом. Теперь все ждали, что скажет он.
– Смерть наступила приблизительно час назад. Более точно узнаем после вскрытия, – произнес криминалист, стараясь побыстрее закончить с осмотром.
Рябцев глянул на безлюдную улицу. Унылый видок.
– Место убийца выбрал подходящее. Ничего не скажешь. С одной стороны – забор детского садика. Тротуар. А через проезжую часть – другой тротуар. Дома далеко. По ночам тут никого. Значит, свидетелей опять нет. Майор спросил:
– Со сторожем садика беседовали?
Василенко угоднически хихикнул.
– Да еле-еле достучались до него, Палыч. Пьяный он в стельку. Двух слов сказать не может. Принял Огольцова за вора. Драться кинулся, – сказал Василенко.
– Ладно. Утром тащите его к нам и побеседуйте хорошенько. Он должен был слышать крики на остановке. Убийца не мог убить обоих одновременно. А пока пусть проспится, – распорядился Рябцев и, кивнув на труп водителя автобуса, спросил у Василенко: – Что скажешь по данному убийству?
– Думаю, водитель опознал убийцу. В автобусе следов борьбы не видно. Значит, опознал он его на остановке. Наверное, попытался задержать… – Капитан вопросительно уставился на Рябцева.
– Дурак Максименко. Опознал убийцу, так должен был позвонить нам. И был бы сейчас жив.
На это капитан Василенко промолчал, хотя и имел противоположное мнение.
– Грабеж, Палыч? – спросил капитан Осянин, поглядывая на раскрытую дамскую сумочку.
– Непохоже вроде. Убийца не взял ни перстень, ни деньги из кошелька. Ни сережки… И даже не изнасиловал ее.
– А может, помешал Максименко? – Василенко пытался как-то связать водителя автобуса с гражданкой
– Может, и так. Во всяком случае, убийца «мочит» людей и кайфует от этого, – вмешался криминалист, напоминая, что это уже не первый труп с проникающим ранением в области головы.
Глава 11
Ольга сразу заметила, как в последнее время изменилась дочь. Стала более доброжелательна в общении. Даже выглядела теперь Алена намного женственней. «Кажется, она влюбилась», – решила Ольга, готовая смириться с ее новой любовью. Лишь бы перестала Алена шляться по этим дурацким ночным клубам и дискотекам. Лучше уж пусть встречается с одним человеком. По крайней мере, если забеременеет, нетрудно узнать, кто папаша.
Глядя, с какой тщательностью Алена собирается на очередное свидание, Ольга сказала:
– Ты бы познакомила со своим молодым человеком. – Она тут же засомневалась по поводу вкуса дочери. Ведь ее всегда тянуло к более взрослым мужчинам. Неужели на этот раз обошлось?
На мордашке дочуры появилась ехидная ухмылочка.
– Ну, во-первых, он не совсем молодой, – сказала, не отходя от зеркала Алена.
А Ольга заволновалась от таких слов дочери. «Вот тебе и раз. Не совсем молодой». И тут же спросила:
– Как это понимать, Алена?
– Да так. Я думаю, он – ровесник папы. Правда, выглядит постарше. И волосы седеют. – Алена сказала это просто, легко, как о чем-то постороннем, а Ольга едва не схватилась за сердце. «Ровесник папы, – мысленно повторила Ольга. – Нашла для себя очередную игрушку».
Алена глянула на часы, схватила свою сумочку и выскочила, бросив обычное свое: «Пока, мама!» И вот уже Ольга услышала, как хлопнула входная дверь их огромного коттеджа, стоящего в элитном районе города. Решила подойти к окну. Любопытство не давало покоя: каков же из себя этот избранник дочери?
Алена вышла, и почти тут же подъехала белая новенькая «Волга 175»-такси. Задняя дверь открылась. На сиденье сидел мужчина. Алена подбежала к нему, поцеловала. В какой-то миг он поднял голову, повернулся и посмотрел на их дом, Ольга вдруг почувствовала себя нехорошо.
– О боже! – слетело с ее губ изумленное. – Не может быть. – Ей страшно хотелось, чтобы она ошиблась, но лицо, которое она увидела, спутать ни с каким другим не могла. И сердце, взволнованно забившееся, подсказывало ей: нет, она не ошиблась. Это он.
И когда машина уехала, увозя ее дочь, Ольга еще долго стояла у окна, точно остолбенев. Потом, сама не зная почему, подошла к зеркалу, перед которым только что стояла ее дочь, и критически осмотрела себя. Затем подошла к небольшому столику, на котором стоял телефонный аппарат, и долго мучилась в раздумье: звонить или нет. Решила позвонить.