Топор
Шрифт:
– Вашу мать, – ответил сосед.
– Мою мать?
– М-м-м.
– А что именно относительно нее?
– Мы хотим, чтобы вы поместили ее в лечебницу, мистер Лассер.
– Почему?
– Таково желание всех соседей, мистер Лассер.
– Но оно не совпадает с моим, – ответил Лассер.
– По-моему, у вас нет выбора, мистер Лассер, – сказал сосед и объяснил, что соседи затеяли целую кампанию против Лассеров.
Они все читали про убийство отца Тони, а в одной из газет была приведена фраза о том, что топор держал в руке человек, обладающий «силой безумца» или что-то в этом роде. Они собрались,
– Но это же не правда, – возразил Тони Лассер.
– Пусть не правда, но двое из нас согласились подтвердить, что видели, как она выходила из дома.
– Моя мать скажет, что она никуда не выходила.
– Ваша мать ненормальная.
– Тогда я скажу, что она не выходила, – сказал Лассер.
– Всем известно, что вы не переступаете порога дома, – возразил сосед.
– Какое это имеет отношение к?..
– По-вашему, они примут всерьез показания человека, который боится выйти на улицу? По-вашему, его показания будут чего-нибудь стоить против заявления двух нормальных соседей?
– Я тоже нормальный, – сказал Лассер.
– Разве? – удивился сосед.
– Вон из моего дома! – грозным шепотом произнес Лассер.
– Мистер Лассер, – ничуть не смутившись, продолжал сосед, – все будет в порядке, если мы сумеем договориться. Мы не собираемся никому причинять неприятностей, мы просто не хотим, чтобы безумная...
– Она не безумная, – крикнул Лассер.
– ..безумная, мистер Лассер, жила среди нас. Пусть она живет там, где ей полагается. Мы пришли к следующему выводу: либо вы добровольно определяете ее в сумасшедший дом, мистер Лассер, либо мы обращаемся в полицию, через них взываем к соответствующим властям, попросив их задать ей пару вопросов. Как вы думаете, мистер Лассер, сумеет она ответить на эти вопросы, а? Итак, мы договариваемся или нет?
– Она никому не причиняет вреда.
– Она нам мешает, мистер Лассер, и нам надоело извиняться за помешанную, что живет у нас в квартале.
– Она никому не причиняет вреда, – повторил Лассер.
– Мистер Лассер, вы меня слышите? Мы даем вам срок до утра понедельника. Решайте. Если к тому времени вы подтвердите, что обратились к врачам и что вашу мать уберут, прекрасно, тогда мы пожмем друг другу руки и выпьем за продолжение нашей дружбы. Если же мы ничего от вас не услышим, мистер Лассер, мы сами обратимся в полицию и заявим, что видели вашу мать на улице в день убийства вашего отца. А там уж пусть они делают выводы.
– Но это же ложь, – настаивал Лассер. – Моя мать была дома.
– Совершенно справедливо, мистер Лассер, это ложь. – Сосед улыбнулся. – Но ложь перестает быть ложью, когда клянешься говорить правду.
– Убирайтесь! – крикнул Лассер.
– Обдумайте все как следует.
– Убирайтесь!
– Обдумайте все как следует.
Он обдумал. И решил, что бы ни случилось, мать в больницу он не определит. Если соседи пойдут в полицию, чтобы бросить тень подозрения на мать... если полиция начнет задавать вопросы... если, не дай бог, она утратит над собой контроль... ее непременно упрячут. Этого он позволить не имеет
Лассер вытер слезы.
– Вот почему я и пришел к вам, – заключил он.
– Понятно, мистер Лассер, – сказал Карелла. – Дженеро, принеси нам кофе! – зычно крикнул он.
– Я н... н... не хочу кофе, – с трудом проговорил Лассер.
Карелла оставил его слова без внимания. Когда принесли кофе, они спросили у него, пьет ли он черный или со сливками, и Лассер сказал, что пьет черный. Сколько сахара, спросили они, и он ответил, что пьет кофе без сахара. Он хочет побыстрее вернуться домой к матери, сказал он. Ее нельзя оставлять одну так надолго.
– Мистер Лассер, – сказал Карелла, – а что, если бы мы поверили в вашу историю?
– Какую историю?
– Что вы убили своего отца.
– Ах да!
– Что, если бы мы поверили вам и вас бы судили и приговорили...
– Да?
– Мистер Лассер, кто бы тогда взял на себя заботу о вашей матери?
Лассер вдруг смутился.
– Я почему-то об этом ни разу не подумал, – ответил он.
– М-м-м. Значит, получилось удачно, что мы вам поверили?
– По-моему, да.
– Патрульный проводит вас домой, мистер Лассер, – сказал Хейз. – Как только вы допьете кофе...
– Я способен добраться домой сам.
– Мы это знаем, сэр, – участливо сказал Хейз, – но лучше будет... – Я возьму такси, – не сдавался Лассер.
– Это ничуть нас не затруднит, поверьте, сэр, – настаивал Хейз. – Мы вызовем патрульную машину...
– Я возьму такси, – повторил Лассер. – Я и сюда приехал на такси, поеду на такси и обратно. Я... я... я не хочу, чтобы к нашему дому подъезжала патрульная машина. У нас уже побывало немало полиции... с тех пор как умер отец. – Лассер помолчал. – Он, знаете, был неплохим человеком. Я, правда, никогда его особенно не любил. Должен признаться, я... я... не плакал, узнав о его смерти. Слез у меня не было, но человеком он был неплохим. Он отправил меня в хорошую школу, лечил мать в частной лечебнице. Он был неплохим человеком.
– А каким образом он мог позволить себе все это, мистер Лассер? – вдруг спросил Хейз.
– Позволить что?
– Школу. Санаторий.
– Видите ли, раньше он зарабатывал больше, – пожал плечами Лассер.
– Что значит больше? Ведь он был управляющим с 1939 года, не так ли?
– Да, но в более приличном доме. Не в районе трущоб.
– А где?
– В нижней части города, – ответил Лассер.
– Где именно?
– В доме 1107 на Ганнинг-стрит, вы знаете этот район?
– Да, – ответил Хейз. – Там находится... – И умолк. – Ганнинг, 1107, сказали вы?
– Да.
– В 1939 году ваш отец был управляющим в доме 1107 на Ганнинг-стрит?
– Совершенно верно. А что?
– Стив, – сказал Хейз, – Зигги Рер работал в «Кавано энд Пост» в 1939 году.
– Ну и что?
– В доме 1107 на Ганнинг-стрит, – уточнил Хейз.
Зигмунд Рер еще не вставал, когда детективы постучались к нему в дверь. Он спросил, кто там, и когда они ответили, что полиция, он пробормотал нечто неразборчивое, но прошлепал по квартире к двери. Открыв дверь, он завязал пояс разрисованного огурцами халата, надетого на полосатую пижаму.