Торговцы плотью
Шрифт:
На ней был черный кашемировый свитер с воротом-хомутом, тисненый кожаный пояс и шерстяная юбка горчичного цвета. Свитер открывал безупречную шею, пояс подчеркивал осиную талию, узкая юбка обрисовывала ноги и бедра великолепных пропорций.
Она разговаривала на манер Таллулы Бэнкхед [9] и громко хохотала над моими шуточками. На мой взгляд, не было в ней ни малейшего изъяна, кроме, пожалуй, золотого браслета в славянском стиле с маленьким бриллиантом.
9
Бэнкхед Таллула Брокман (1903–1968) — американская театральная актриса.
Но только полный чурбан обратил бы внимание на эти крошечные дефекты.
— Ты артист, милый, ведь правда?
— Бывший, — ответил я. — Откуда ты знаешь?
— Что-то в тебе такое есть. Я люблю артистов.
Она умела озорно улыбаться, на миг высовывая язык. Я счел это неподражаемым.
— А ты никогда не выходила на сцену? — спросил я. — Ты достаточно красива.
— Спасибо, милый. Да. Я мечтала о театре. Хотела стать певицей. У меня было несколько ангажементов в маленьких клубах, но муж заставил бросить это занятие.
— Как ему только не стыдно, — сочувственно сказал я. — Ты, наверно, производила фурор. А что ты пела?
— О, — протянула Корал, шаловливо улыбаясь и высовывая язычок, — чаще всего про любовь.
Я не мог дождаться, когда обнажится это мягкое тело, и не дождался. В спальне она попросила меня раздеться, но сама не сделала ни малейшей попытки снять одежду.
— Я разочарован, — пришлось заявить мне.
— Не будешь, милый, — сказала она, — обещаю.
Раздевшись, я потянулся к ней, но она отодвинулась.
— Постой, постой, — сказала она, — просто лежи тихонько, а я займусь делом.
— Как хочешь, — чуть-чуть сердито сказал я.
Она села на край постели и накрыла меня своими пушистыми волосами. Ее пухлые губы прильнули к моим соскам. Я почувствовал укус. Потом она взглянула на меня, полуприкрыв глаза.
— Нравится? — прозвучал ее низкий голос.
— Мне все нравится. Но я хотел бы, чтоб ты позволила мне…
— Ш-ш-ш, лежи спокойно. Я сама все сделаю.
И она сама все сделала своими холодными пальцами и влажным ртом. Ее опытность поражала, и я подумал — в который уж раз, — какая прекрасная у меня профессия.
— Мне нравится твое тело, — тихо сказала она. — Такое чудесное мужское тело.
Я терпел ее умелые действия сколько мог. Потом закричал и рванулся. Она не выпустила меня. Я ощутил остроту ее зубов и всхлипнул.
Обезумев, я грубо полез ей под юбку, яростно тиская плоть. И там под шелковыми трусиками нащупал самый настоящий пенис и яички.
— Сюрприз! — прокричала Корал.
Глава 50
В ноябре бизнес оживился. Кроме трех борделей
Возникли кадровые проблемы. Мой штат состоял примерно из сорока жеребцов. Из них лишь половина постоянных, на которых можно было положиться. Белые, черные, испанцы, представители Востока и один чистокровный индеец-чероки.
Остальные — временные, которые наезжали в Нью-Йорк в свободное от работы время, или женились и выходили из бизнеса, или безнадежно просиживали в ожидании приглашения на телевидение. Освободившись, они обычно связывались со мной, но нам все время требовались новые «таланты».
Я снова отправился к Солу Хоффхаймеру. Сунул конверт в окошечко, за которым сидел агент, и сказал:
— Четыре сотни. Наличными. Мелкими купюрами. Пересчитайте.
Хоффхаймер не притронулся к конверту. Он просто взглянул на него.
— Что я делаю? — удивленно спросил он.
— Зарабатываете деньги, — ответил я. — Деньги не пахнут. Это просто зеленые бумажки. На грязную двадцатку можно купить столько же, сколько на чистую.
— Это по-вашему.
— У нас проблемы, — коротко сообщил я. — Нам нужно побольше парней. Слишком много временных. Я должен создать ядро из постоянных сотрудников.
— Ядро, — сказал Сол. — Хо-хо. Богатая идея.
— Поэтому, — продолжал я, не обращая внимания на его замечание, — прошу вас дать в торговых бюллетенях краткие объявления. За мой счет.
— Требуются жеребчики? Так и писать?
— Ну, ладно. «Требуются молодые люди на хорошо оплачиваемую работу». Что-нибудь в этом роде. Могу сочинить за вас.
Агент молчал.
— Сол, — мягко сказал я, — вы можете выйти из этого дела, когда пожелаете. По моим сведениям, вы уже заработали около двух грандов. Если у вас временный приступ раскаяния, я поищу кого-нибудь другого.
Хоффхаймер не ответил.
— Дайте листок бумаги, — сказал я. — Я напишу текст объявления прямо сейчас.
Другой проблемой оказался график. На его разработку стало уходить столько труда и времени, что я всерьез подумывал о покупке небольшого компьютера.
Многие клиентки делали заказ на определенное время. Другие — на определенного парня. Несколько постоянных посетительниц заказывали одного и того же партнера на одно и то же время единожды, дважды и трижды в неделю.
Я обсудил эти трудности с Мартой, и мы признали, что настало время снять квартиру в Ист-Сайде.
— Три спальни, — говорил я, делая пометки, — которыми можно пользоваться двенадцать часов в сутки. Это позволит нам за день обслужить максимум тридцать шесть клиенток. Не думаю, что мы справимся силами нынешнего персонала, но двадцать, по-моему, вполне реально.