Торговцы плотью

Сандерс Лоуренс

— Согласится, — уверенно заявила она. — Опиши сексуальную даму, которая поставляет клиенток. Любопытство сильней осторожности. Он сообразит, что чем больше будет знать о деле и о его участниках, тем лучше.

— Ладно! Все сделаю.

Она прижала ладонь к моей щеке и притянула к себе. Я ощутил на губах ее горячее дыхание.

— Не злишься на меня, Питер? — мягко спросила она. — За все, что я о тебе наговорила?

— Да ничего страшного, — ответил я. — И в основном это правда.

— Мы

друзья?

— Конечно.

— Прекрасно, — сказала она. — У меня большое сердце. Мне нужен друг.

Глава 45

Отыграв «сцену» с незнакомой женщиной, я никогда не испытывал желания общаться с ней дольше отведенного часа. Секс был для меня театром, и занят я был в одноактных пьесах.

Но с Дженни Толливер занавес никогда не опускался. Должно быть, меня привлекала скрытая в ней тайна, которую я не мог разгадать.

В постели она бывала неистовой, развращенной пуще многих моих клиенток. В другой раз оказывалась покорной и податливой. Вспышки страсти казались безумными, покорность настораживала, потому что в такие моменты она глядела на меня задумчиво и оценивающе.

Меня сердило это непостоянство. Я хотел ее всю, целиком, но она ускользала.

— Ты каждый раз другая, — раздосадованно говорил я.

А в ответ получал только таинственную улыбку.

Я спрашивал себя, люблю ли ее, и задумывался над тем, что такое любовь. По-моему, это должна быть какая-то особая гармония. Я встретился с ней вечером после обсуждения с Мартой проблемы, которую преподнес нам Сидней Квинк, и Дженни сразу же уловила мое настроение.

— Что случилось, Питер?

— Ничего.

— Да нет же. Ты как натянутая струна.

— Я в полном порядке.

— Нет, не в порядке. Я же вижу. Ты в полном отчаянии и тревоге.

Вот как она чувствовала мое состояние!

— Не хочешь в постель, — раздраженно бросил я, — так и скажи. Я не обижусь. «Эго» мое подобно скале.

— Ты все время об этом твердишь, — ответила она, — но это неправда. «Эго» твое жалкое и хрупкое. Ты знаешь, что я хочу заниматься любовью всегда, когда этого хочешь ты. — И задумчиво добавила: — Что в последнее время бывает нечасто. Правда?

Я завидовал полноте и определенности ее чувств. Ни капли актерства. Она играла одну-единственную роль — самое себя — и не нуждалась ни в суфлере, ни в публике. Я не мог представить себе, чтобы она когда-нибудь сомневалась в своих побуждениях. И это бесило меня.

— Ты стал хорошо одеваться в последнее время, — заметила она.

— Я пользуюсь скидкой в «Королевских дланях», — с легкостью соврал я.

— Маячит новая роль?

— Может быть, — коротко ответил я. — Пошли к «Блотто», поищем Артура с Хейесом.

Мне вдруг захотелось все рассказать ей

и попросить прощения. Но я знал, что на милость рассчитывать не приходится. Не потому, что я лгал, не потому, что она лучше меня, не потому, что я изменял ей ради денег. Ее ужаснуло бы то, что я делаю с самим собой. Она смотрела бы на меня, как на отчаявшегося самоубийцу.

Ей не понять моих искушений. В ее глазах я предстану больным, как алкоголик, понимающий гибельность своей страсти, но не имеющий ни сил, ни желания отказаться от нее.

Она могла пожалеть меня, но простить — никогда.

Поэтому я отчаянно занимался с ней любовью, изображал русского комиссара, валял дурака и думал, долго ли еще смогу обманывать ее.

Глава 46

— Господи, Марта! — Я отшатнулся, копируя гротескную манеру Берта Лара. — Дай-ка взглянуть. Как назвать этот стиль?

На ней было платье из блестящего черного шелка, такое узкое, что на бедрах образовались складки. Из глубокого выреза вылезли наружу груди, ложбинка меж ними являла настоящую «долину греха». Отчетливо обрисовались ягодицы и коленки. Лицо размалевано, разит духами.

— Могу поклясться, такого прикида в «Баркароле» не купишь, — съехидничал я.

— Конечно! Но я знаю, что делаю, будь уверен.

Я оглядел гостиную.

— Тут что-то по-новому.

— Я просто переставила слонов, вот и все, — небрежно бросила она, хлопнув по спине корейского керамического слона, который стоял теперь возле кожаного дивана. — Я решила превратить этого красавца в столик для коктейлей. Нравится?

— Очень мило, — ответил я, с любопытством глядя на нее. — А клоунский наряд?

— Я проститутка. Тебе это известно?

— В душе?

— Вот именно! — На ее губах мелькнула тень улыбки. — Когда заявится этот коп?

— Обещал в девять. Послушай, я еле уговорил его.

— Ты описал, как я сексуальна?

— Никакого впечатления. В конце концов я его убедил, что пора познакомиться с моим партнером и нашей деятельностью. Он согласился, но без видимой радости.

— Его радость волнует меня меньше всего, — ответила Марта. — Слушай, Питер, когда он придет, позволь мне вести разговор. Ладно?

Я всплеснул руками на итальянский манер.

— Слушаюсь, босс.

— Только сегодня. Поверь, я уже имела дело с такими парнями.

— Верю. Как насчет выпивки?

— Нет! Подождем его. А потом будем пить то, что он пожелает.

— Ого… Хочешь вскружить ему голову?

— Нечто вроде этого. Спорим, что он пьет бурбон.

— Он пытается быть элегантным. И выберет скотч, держу пари на пять баксов.

— Принято.

Мы сидели, беззаботно болтая, пока не прозвенел звонок.