Торговцы плотью
Шрифт:
— Открой, — приказала Марта, — а потом усади его в это кресло лицом ко мне.
Я пошел к двери нажать на кнопку. Вернувшись, увидел, что Марта сидит на краешке дивана, наклонившись вперед, выставив грудь, закинув ногу на ногу. Из-под узкой юбки торчат голые коленки.
— О, матерь всех стукачей, — усмехнулся я, — пошли нам удачу!
Я провел Футтера в гостиную, представил и усадил в указанное Мартой кресло.
— Я хочу поблагодарить вас, — сердечно
Футтер отмахнулся, пожав плечами.
— Можно мне называть вас Люк? — весело спросила она и не стала дожидаться ответа. — Не хотите ли глоток спиртного для начала? Что вы пьете?
— Я не пью, — усмехнулся Футтер, не сводя глаз с ее груди, — но раз предлагают, предпочту бурбон.
— Бурбон! — вскричала Марта. — Мой любимый напиток. Питер, будь добр. Все на кухне.
Шаря по полкам в поисках бутылки и стаканов, я слышал, как они смеются в гостиной. Марта была остроумной женщиной. Я вдруг подумал, что все обойдется.
Когда все получили по бокалу бурбона, детектив вытащил из кармана маленький блокнот и стал листать страницы. Ему было явно трудно отвести взгляд от Марты Тумбли.
— Сидней Квинк, — сказал он. — Вычислить его было нетрудно. Настоящее имя — Сэмюэл Квиллан. Забавно, что эти прохвосты всегда стараются сохранить в псевдониме настоящие инициалы. Может, у него монограмма на подштанниках или еще где-нибудь.
— Люк, — хихикнула Марта, — как вам не стыдно!
— Гм… Так вот, подвигов за этим Квинком, или Квилланом, числится целая куча. Грязные дела, вроде порносеансов для подростков. Живет он сейчас во вшивом отеле в Ист-Виллидж. Ведет трех старых шлюх. Одна из них — та самая Люсиль, о которой вы упомянули. Сам то и дело мотается во Флориду и Калифорнию. Серьезных приводов не имеет. Не получал ни условного, ни испытательного срока.
Он захлопнул блокнот, хлебнул бурбона, перевел взгляд с Марты на меня и обратно.
— Вот все, что мне удалось узнать!
— Люк, — серьезно заговорила Марта, — мы с Питером ничего не понимаем во всех этих вымогательствах. Полностью полагаемся на ваши знания и опыт. Скажите, что нам делать?
Люк Футтер поднялся и с бокалом в руке двинулся осматривать гостиную. Он ощупывал снизу и по бокам столы и полки, прошелся пальцами по картинным рамам, даже вывинтил лампочку и быстро заглянул в патрон. Обследовал кресла, в которых мы сидели. Отогнул края персидского ковра. Посмотрел за притолоки дверей. Резко отдернул шторы.
Привычная небрежность его действий явно выдавала застарелую манию преследования.
—
— Хорошо, — сказала Марта. — Вы перечислили все, чего делать нельзя. Теперь скажите, что можно.
Футтер протянул мне пустой бокал.
— Нальете еще? — спросил он. — Пожалуйста.
Я понес все три бокала в кухню и вернулся, наполнив их бурбоном. Детектив сидел в кресле, покуривал и смотрел со своей кислой улыбкой на голые коленки Марты.
— Могу все устроить, — спокойно сказал он. — Но это будет стоить пять грандов. Столько же, сколько требует Квинк. Единственная разница в том, что мне вы заплатите только один раз. Даю слово.
— Пять тысяч долларов, Люк? — повторила Марта.
— Все, как он просит. Наличные. Мелкие старые купюры. Номера не подряд. И мне пойдет только часть. Придется привлечь пару приятелей. Если разделить на три, не так уж много получится.
— А как вы это сделаете? — спросил я.
Детектив посмотрел мне прямо в глаза.
— Вы никогда его больше не увидите. Это все, что вам надо знать.
— А шлюхи? — вспомнила Марта. — Их мы еще увидим?
— С ними проблем не будет, — ответил Футтер. — Ну как? Согласны?
— Согласна, — решила Марта. — Питер, что скажешь?
— Согласен, — тихо сказал я, чувствуя беспокойство. — Не вижу другого выхода.
— Точно, — подтвердил Люк Футтер. — Выхода нет.
— Пять тысяч наличными вам, Люк? — спросила Марта. — И все?
— Безусловно.
— И мы навсегда избавимся от этого подонка?
— Обещаю.
— Хорошо, — сказала она. — Действуйте.
Детектив повернулся ко мне:
— Вот что мы сделаем…
Глава 47
Следуя инструкциям Люка Футтера, я прибыл в «Приют неудачников» на полчаса раньше. Усевшись в баре, откуда в зеркало за спиной можно было наблюдать за входом, заказал кружку пива, расплатился и стал неспешно его потягивать.
Со мной была коробка из-под ботинок, набитая резаной газетой, обернутая коричневой бумагой и накрепко перевязанная бечевкой.
Футтер объяснил, что я должен вывести Сиднея Квинка на улицу — брать его в баре было нельзя. В «Приюте» все время вертелись копы.