Традиция предков
Шрифт:
– Я готов сделать на это скидку, – великодушно откликнулся он.
– Вас действительно забавляет все это, правда? – с горечью спросила Бетти. – Нравится смеяться надо мной, издеваться…
– Помните, я говорил вам, что в детстве меня терроризировали сестры? Я должен взять реванш.
– Да, но при чем здесь я?
Он беззаботно рассмеялся в ответ.
Элизабет внезапно почудилось, что она парит в воздухе – ее глаза закрылись, лицо побелело. Заметив это, Симон нахмурился.
– Вставайте, – резко сказал он, поднимаясь на ноги и вытаскивая
– Я бы предпочла не смеяться над этим, – холодно возразила Бетти.
Когда они подошли к дому, Симон вдруг остановился.
– Сожалею, если обидел вас своими намеками, – примирительно заметил он. – Пожалуй, я не привык к обществу таких целомудренных и таких…
Бетти с негодованием оттолкнула его и поспешила в дом. Ее лицо пылало от смущения и стыда, потому что только круглая дура позволила бы так обращаться с собой. Даже грудному ребенку ясно, что Симону доставляло огромное, почти садистское удовольствие дразнить ее. Господи, за что же такое наказание?
– Не стоит извиняться. Мне следовало раньше понять, что я зашла слишком далеко. – Она проскользнула в кухню и закрыла за собой дверь.
5
Бетти время от времени посматривала в окно, надеясь заметить хоть какие-нибудь признаки оттепели. Но, судя по всему, дело шло к дальнейшему похолоданию.
Симон, казалось, с головой погрузился в чтение дневников, умудрившись устроиться с комфортом на не первой молодости шатком стуле. Впечатление усиливал упоительный аромат свежесваренного кофе, видимо, по какому-то латиноамериканскому рецепту. Бетти исподтишка наблюдала за Симоном: для человека, привыкшего к кочевой жизни, он удивительно легко вписывался в домашний интерьер.
Бенджамин был совершенно другим. Не приверженец физической активности, о чем свидетельствовало его весьма тщедушное телосложение. Со школьной скамьи он ненавидел спорт и всячески отлынивал от занятий физкультурой, а сейчас его сибаритство расцвело махровым цветом, поскольку единственной заботой был собственный антикварный магазин. Посещение различных аукционов и выставок, переписка и дискуссии с другими специалистами, интриганство против конкурентов – все это стало единственным хобби и смыслом жизни Бена.
Зачастую Бетти заставала своего жениха за сортировкой только что приобретенного антиквариата, и с некоторых пор она стала брать с собой какую-нибудь книгу, чтобы хоть чем-то занять себя, пока Бен не освободится. В отличие от Симона Бен никогда не предлагал помыть посуду или помочь с готовкой. Он был единственным сыном, и мать избаловала его. Бен навещал миссис Макгрегор по воскресеньям, чтобы отвезти в церковь и после отобедать вместе. Бетти иногда присоединялась к ним, но чувствовала, что будущая свекровь ее недолюбливает.
У Макгрегоров была дальняя родственница, имя которой неизменно упоминалось в присутствии Элизабет
Элизабет посмотрела в окно, и ее сердце замерло: снова начиналась метель. Не отрываясь от своего увлекательного занятия, Симон заметил:
– Похоже, погода не скоро улучшится.
Да уж, и одному Богу известно, сколько еще дней им придется проторчать на ферме. Бетти стало как-то не по себе, и она презрительно фыркнула:
– С каких это пор вы стали специалистом в области предсказания колорадской погоды? – злясь на свою несдержанность, спросила она. Больше всего на свете ей не хотелось, чтобы Симон заметил, как она взвинчена.
Бетти ждала ответной колкости, но гость как ни в чем не бывало закрыл дневник и с таким удовольствием потянулся, что раздался легкий хруст. Если посмотреть на Симона абсолютно беспристрастно, то взгляду представал великолепный образчик сильного пола, перед которым не устояла бы даже богиня любви Венера, не говоря уж о женщине из плоти и крови. И Бетти ничего не оставалось, как признать это.
– Я отнюдь не паникер, – невозмутимо сказал Симон. – И вы абсолютно правы – я мало смыслю в здешней погоде, но хорошо знаком с капризами природы. Поэтому в мерах предосторожности, подчеркиваю, предосторожности, предлагаю начать экономить продукты. – Он посмотрел в окно. – Если метель не утихнет, кто-нибудь сможет пробраться к нам?
Бетти подошла к окну. Во дворе, прикрытом от ветра склоном холма, снежинки медленно, словно раздумывая, кружились в воздухе и как бы нехотя падали на землю. А в открытом поле творилось нечто невообразимое: белые хлопья, подгоняемые ветром, сплетались в неистовый хоровод и с бешеной скоростью уносились прочь, освобождая место новому порыву вьюги.
– Вряд ли, – подумав, ответила Бетти. – Хотя, возможно, Ллойд рискнет.
Она прикусила губу, вспомнив о родных, вероятно не находивших себе места от беспокойства. Конечно, они постараются сделать все, чтобы добраться, ведь не в первый раз ферма оказалась отрезанной от мира.
– Холод нам не грозит: когда я искал лопату, то видел в сарае уголь и запас дров. Думаю, поленья стоит принести в дом, чтобы они чуть-чуть подсохли. В общем, будем считать проблему отопления решенной.
– Воду можно натопить из снега, – продемонстрировала смекалку девушка.
– А еда? На сколько нам ее хватит? – Бровь Симона вопросительно изогнулась.
– Я привезла чай, кофе, муку, соль, сахар, сухое молоко. Здесь есть консервы на всякий случай. Отец регулярно пополняет запасы.
– Давайте проведем ревизию и посмотрим, чем мы располагаем.
Перед мрачной перспективой невольного заточения меркли все прежние страхи и переживания, в которые Бетти было погрузилась, забыв обо всем на свете. Ей и в голову не пришло, насколько реальна угроза жизни – с природой шутки плохи.