Традиция предков
Шрифт:
Положив халат на пол, он бережно раздел девушку, приговаривая, словно возился с испуганным ребенком. И хотя Бетти протестовала, требовала не прикасаться к ней, она прекрасно понимала, что нуждается в помощи и, кроме этого человека, ее оказать некому.
Не обращая внимания на возражения, Симон раздел потерпевшую донага. У Бетти не было времени, чтобы испугаться или смутиться, потому что Симон положил ее на халат, взял горсть снега и энергично принялся за дело. Кровь забурлила, разливалась по ее обмороженному телу, и Бетти вновь почувствовала
– Как вы себя чувствуете? – допытывался Симон. Он сидел перед ней на корточках, пытливо изучая ее пылающее лицо.
– Спасибо, лучше, – смущенно призналась она. – Простите меня, пожалуйста… Это было чистейшим идиотизмом с моей стороны… бежать сломя голову. Не окажись вы рядом…
– Прежде всего, если бы меня не было рядом, этого бы не случилось, – сказал он примирительно. – Не надо брать всю вину на себя. Я сожалею, если мои слова про вашу помолвку обидели вас.
– Дело не в этом.
Симон выглядел таким усталым и измученным, что Бетти хотелось дотронуться до него, погладить его жесткие волосы, прижать его голову к своей груди…
Симон посмотрел на девушку, и его усталость мгновенно улетучилась, выражение лица резко изменилось, когда он увидел слегка дрожащие полуоткрытые губы. Его сердце бешено забилось, жар охватил все тело.
– Ох, Бетти, – простонал Симон, приблизившись к девушке и взяв дрожащими руками ее лицо. – Да простят меня небеса, мне не следует этого делать.
В следующее мгновение его теплые губы с волнующим трепетом коснулись ее губ, и, будто заразившись возбуждением, Бетти отдалась поцелую с неистовой жадностью.
– Какое блаженство… О… клянусь, вы испытаете истинное наслаждение, если позволите мне… – прохрипел Симон и вновь прильнул к ее губам.
Его рука дотронулась до ее груди, и, ощутив это нежное прикосновение, Бетти затрепетала – и от ласки и от слов.
– Ты должна почувствовать меня всего.
И прежде чем она успела ответить, Симон крепко прижал девушку к себе. Пряжка на ремне джинсов больно впилась в кожу, и Бетти вздрогнула.
– Что случилось?
Она никогда не видела, как от страсти темнеют глаза, как от возбуждения на шее ритмично бьется вена.
– Ремень, больно… – едва вымолвила она.
– Где… где больно? – встревожился Симон, и его рука неожиданно скользнула вниз. Девушка вскрикнула от неожиданности и оттолкнула его.
Но Симон продолжал завороженно смотреть на ее грудь. Кожа Бетти была ослепительно-белой, с голубыми прожилками вен, кораллово-розовые соски возбужденно набухли. Он протянул руку и дотронулся с таким благоговением, словно ее тело было священной тайной.
– Хотите, я покажу вам, что можно испытать? – едва слышно спросил он, но Бетти показалось, что его слова многократным эхом отозвались в комнате.
Она закрыла глаза, представив, какое блаженство испытала бы, если
– Не выходите за него замуж, Бетти, – умоляюще попросил Симон.
Эти слова вмиг нарушили чарующую интимность: Бетти словно очнулась и увидела, как огонь страсти потух во взгляде Симона, сменившись мягкой неясностью.
– Все в порядке, – успокаивающе произнес он. – Не надо бояться. То, что случилось… – Симон запнулся, затем отечески поцеловал ее. – Извините. Вы простите меня, Бетти?
Слезы навернулись ей на глаза: за что прощать? Она была виновата не в меньшей степени и ухватилась за представившуюся возможность узнать неизвестную доселе сторону жизни, как утопающий хватается за соломинку. Эта страсть, это влечение были логическим исходом пережитого страха. Вполне естественная реакция. Сейчас опасность уже позади, все вернулось на круги своя: он – дальний родственник из Аргентины, она – невеста Бенджамина Макгрегора.
– Все нормально, – ответила Бетти как можно спокойнее. – Думаю, мы оба были чересчур взволнованы.
Она виновато улыбнулась, заметив, что глаза Симона вновь потемнели. От воспоминаний? От гнева?
– Ладно, – хрипло сказал Симон и взял ее на руки. – Надо уложить вас в постель.
– Уложить? – запротестовала Бетти. – Но я абсолютно здорова.
Она заметила, что Симон, хотя и отпустил ее, все же усомнился в правдивости этих слов; ее к этому человеку захлестнула внезапная нежность. Привыкшая к самостоятельности Бетти была потрясена тем, как приятно искать убежища и защиты, прижавшись к его сильной груди. Даже на очень короткое время.
– Вы уверены, что справитесь сами? – спросил он, ласково дотронувшись до ее плеча.
Бетти кивнула и отвернулась, чтобы Симон не заметил, насколько ей приятно его прикосновение.
– Оставьте дверь открытой. – Он направился к дверям спальни. – Позовите, если я понадоблюсь.
Бетти кивнула, хотя уже знала, что ни за что не воспользуется этой помощью.
Она переоделась в сухое, спустилась на первый этаж и вошла в кухню.
– Проходите, садитесь, – заботливо предложил Симон, с тревогой глядя на девушку, будто боялся, что она испарится или растает.
Вероятно, очень переживал за нее. Бетти подошла и благодарно тронула его за руку. Тут же легкая дрожь пробежала по всему телу. Но Симон резко отшатнулся, словно показывая, что ее прикосновения ему неприятны.
– Между прочим, вы были недалеки от истины, говоря вчера о наших замерзших в снегу телах, – пошутила она, стараясь разрядить обстановку.
К изумлению Бетти, Симон побледнел и с грустью посмотрел на нее.
– Ради всего святого, – простонал он, – не говорите так.
– Это была шутка. Я… – Бетти осеклась, увидев, что его рука дрожала, когда он провел ладонью по лбу, видимо, представил себе возможную сцену объяснений с ее родными. Он бы не смог смотреть им в глаза, случись с Бетти несчастье.