Транс
Шрифт:
Серая муть земли под нами стала зеленеть. Проступили заснеженные вершины гор. Мы устремились вниз. Некоторое время кружились над зеленой долиной.
Человек… Мы опустились в нескольких шагах от него. Он, прижав руки к груди, благоговейно смотрел на нас и улыбался.
– Я шел путем Будды. – Коричневокожий человек склонил голову, продолжая держать руки на груди.
– Посетивший Шамбалу имеет право называться Учителем, – сказал Стоц. – Укажи другим путь, ведущий к выходу из лабиринта неправедной жизни.
– Не
Мы сделали круг над коричневокожим человеком и двинулись в сторону запада.
– Индийский йог… Управляемая галлюцинация, – сказал Стоц. – Можно подумать, и мы галлюцинируем. Но это не так – мы можем влиять на галлюцинацию, но, опять же, лишь в пределах того, что допускает медитатор. Йог уличил меня в неправильном толковании истин, осмысленных им самим, и вступил в спор без страха… И мне пришлось прекратить разговор, чтоб не попасть впросак… Для нас он фантом. Мы с тобой можем прикасаться друг к другу, а к нему – лишь схватим руками воздух. Кто мы?..
– Ты спрашиваешь меня?.. Мы – сгусток энергии, которая… Короче, она имеет свойство принимать любой облик… И она материальна только к такой, как она сама, энергии-сгустку. Другая материя для нас не существует… Ерунда, наверное, все мои рассуждения. Верно?
– Есть одно «но». И оно сводит твою догадку к нулю: как может нематериальное для нас существо разговаривать с нами?
– Подключим «Посох» – пусть ищет грамотных людей.
– Давай прибавим скорость, – перебил Стоц.
Если опереться на земные точки отсчета, мы мчались в сторону Италии.
Так оно и было: замедлив движение и немного снизившись, я увидел внизу контуры Средиземного моря. Кусок суши, похожий на дамский сапог, быстро увеличивался… Мы ступили на солнечную поляну среди пальм.
– Пройдем немного пешком, – сказал Стоц и ловким, вероятно привычным, движением поправил завернувшееся перо в правом крыле.
Мы в два прыжка преодолели пространство поляны, молнией промчались меж стволов пальмовой рощи. Несколько минут скользили в дремучих зарослях экзотических растений… Наконец вышли на открытую площадку в несколько гектаров, засыпанную золотистым, необыкновенно чистым песком.
– Делай, как я, – сказал Стоценко.
Я скользнул за ним желтой ящерицей. Странно, но и в этом теле ощущения не хуже, чем в ангельском. Более того, я находил некоторое наслаждение, прикасаясь лапами к приятно обжигающему песку. Стоц нырнул в еле заметную норку под камушком, я – следом. Несколько минут в кромешной тьме – и мы оказались в полосе света, исходящего из-под гигантской двери.
Мы обернулись ангелами.
– Как сейф в швейцарском банке, – сказал я, кивнув на дюжину всевозможных рычагов, ручек, колесиков.
– Привыкай, Поляков. Нам наплевать на замки, – усмехнулся
– Цивилизация! – вырвалось у меня, когда увидел обилие техники, заполнявшей пространство огромного зала. – Что это?
Стоц игнорировал мой вопрос.
– Однако наворочено здесь – не иначе как центр управления полетами космонавтов, – сказал я, озираясь.
Стоц подвел меня к одному из многочисленных пультов и стал тыкать пальцем в блестящие кнопки.
– Думай, – сказал он. – Может, чего новенького в голову придет, а я устал догадываться. Лесные люди называют это больницей.
– Больница?.. Шутка, наверное. Может, ракетная база?
– Сомневаюсь… Там, – он повел рукой в сторону стены, светящейся разноцветными огоньками работающих, видимо, приборов, – клетки. Глянешь?
Мы прошли сквозь стену и оказались в решетчатых кубах. Даже жутковато стало: выберемся ли отсюда? Но Стоц равнодушно поднял голову и показал на несколько пар леек, похожих на те, что в обычных квартирах в душевых комнатах. Такие же были и снизу, и со всех сторон клетки.
Мы спустились этажом ниже и оказались в помещении, заполненном металлическими коробками. Каждая литров на триста. Вдоль стены располагался конвейер.
– И что теперь думаешь? Почему емкость каждой банки около трехсот литров?
– Значит, понадобились такие. Твоя версия?
– Ладно, покажу еще кое-что.
Мы двинулись вдоль конвейера и вскоре остановились перед барабаном с пластиковой лентой. Видимая мне сторона была испещрена незнакомыми символами, похожими на иероглифы. Яркие краски на пластике флуоресцировали.
В том месте пластика, куда тыкал пальцем Стоц, был цветной снимок целующейся пары – обнаженные мужчина и женщина. Оба чрезвычайно, скорее даже приторно красивы.
– Такое обычно вешают на стенах в холостяцких общежитиях… Довольно откровенная сцена.
– Но зачем такая картина здесь? – В голосе Стоца слышалась злоба.
– Например, изготовлять сумки для продуктов, – сказал я, не понимая тревоги, блеснувшей в глазах старателя.
– Вот! – Он поднял вверх указательный палец. – Здесь ты приблизился к истине.
Стоц потащил меня за руку к темному дверному проему в дальней стене. Под ногами блеснули рельсы. Они привели нас в огромный зал.
– В футбол можно играть! – продолжая хмуриться, пошутил Стоц и распахнул крылья.
Мне показалось странным, что я не услышал многократного повторения его восклицания, – эха не было. Я тоже крикнул… Еще раз… И еще…
– Как можно назвать такое больницей? – спросил Стоц, тыча пальцем в сторону стоящего у стены запасного, видать, рулона пластиковой ленты с изображением влюбленной пары.
– Если бы удалось с фотоаппаратом… Походить, поснимать. Знающим людям фотографии показать, – сказал я.