Транс
Шрифт:
– Хочешь красоту увидеть? – Яков заговорщицки прищурился и повернулся к Стеше.
– Яш… Может, не надо?.. – жалобно протянула девчушка. – Стыдобушка-то какая…
– Пусть глянет. – Яков зацепил пятерней материю и задрал подол платья Стеши. – А?! Если ты, конечно, хоть чуток смыслишь в красоте.
Признаюсь, ожидал увидеть очаровательную махонькую ножку, а увидел птичью лапу, вторую Стеша поджала под себя.
– Красиво, верно? – Яков прятал в бороде усмешку.
– Как-то необычно, – растерялся
– Скажешь, кикимора? Так у вас называют таких красавиц? А Стеша в нашенских местах – первейшая красавица! У кого еще есть такие лапки?.. А глаза!..
– Глаза у Стеши – прелесть! – согласился я.
– И лапки! – капризно воскликнул Яков.
– И они, – подтвердил я и услышал раскатистый смех Стоца.
– Называй нас лесными людьми – у нас есть головы на плечах, которые иногда горюют, иногда радуются. И кровь у нас красная, и детей мы любим. Что с того, что от тебя отличаемся? – крикнул Яков, повернувшись к кустам, в которых прятался Стоц. – А хочешь речную женщину посмотреть? – спросил у меня, обняв Стешу.
– Русалку? – Я не удивился. Перед моим мысленным взором все еще стояла птичья лапка «первейшей красавицы» здешних мест.
– Как-нибудь познакомлю, – сказал Яков, поднимаясь. – Они рослые, как вы, и красавицы. Сволокут в воду, если рот раскроешь.
Лесные люди скрылись в кустах. Стоц, ехидно хихикая, подошел к костру, снял с огня котелок и кинул его вслед лесным людям:
– Посудину свою заберите!.. Мираж, фантомы… Какие могут быть куриные лапки!
– Но я собственными глазами…
– Видел, как я котелок швырнул? Мои руки должны ухватить воздух. Нет материи в тутошнем мире, кроме тебя и меня.
– Действительно. – Я на миг задумался, припоминая совсем недавнее проникновение сквозь металл.
– Опять Черный ангел тешится! Вот бы ему Яшкиным котелком по башке! Неужели нельзя придумать, как наказать Черного?
– А ты русалку видел? – спросил я, чтоб отвлечь приятеля от темы, приводящей его в раздраженное состояние.
– Обыкновенные они, стервы, правда без рыбьих хвостов.
– По-русски говорят? Как Яков со Стешей?
– Вот именно!.. Откуда они язык-то знают?
Я заговорил о телепатии, но Стоц отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи, и сказал, что в чертовщину верить не собирается. Мне пришлось возразить, напомнив о пути, приведшем нас в этот мир, но он рассмеялся:
– Тебе уготована участь Дятла. Не дурак был мужик. Запомни и реши для себя как данность – мы видим сон, навеянный тем, что не можем объяснить грамотно. Только так можно оградить мозг от порчи… Да, можно совершать чудеса, обалдевать от вида куриной лапы, но бойся поверить в реальность происходящего! – Стоц поднял вверх указательный палец и заорал: – Береги мозг!
– Мне кажется, ты слишком эмоционален
– Тебе не избежать встречи с Черным, который… – Стоц как-то неожиданно успокоился. Вытер губы полой туники, для чего ему пришлось склониться, – туника была узкой, плотно облегающей тело. – Которому надо, чтоб ты свихнулся. Такая у него задача: сделать все, чтоб каждый, кто так или иначе входил с ним в контакт, свихнулся. Мой тебе совет – считай все сном. Так проще, надежнее.
Он некоторое время молчал, глядя к небо. Его темные курчавые волосы рассыпались по плечам. Я дивился, глядя на него, нынешнего: где любимец женщин, весельчак, умница? Откуда истерические ноты в поведении? Наплевать, сон это, ирреальная явь или управляемая галлюцинация, – лишь бы пожить здесь, насытить мозг необычностью ситуаций. Ведь задолбала нас скука жизни без чудес.
– Мне надо отлучиться на некоторое время, – сказал Стоц, совсем успокоившись. – Жди здесь. Скучать, думаю, не придется.
И, расправив крылья, умчался в темноту.
К костру с охапкой сучьев вышел Яков, следом за ним – Стеша. Она теперь была в другом платье, нарядном, – розовое с черным, простенький узор на воротнике и манжетах, серебристая рюшка по подолу. Скинула косынку – копна пушистых золотистых волос заискрилась в свете гаснущего костра. Прямо не верилось, что под подолом крохотули птичьи лапки.
«Интересно, а как она выглядит, когда остается в чем мать родила», – подумал я, представляя анатомические сложности сочетания птичьих ног с человеческим, вероятно, туловищем.
– А мы чаю попьем с мятой, – сказал Яков.
Он встал на колени и, приблизив лицо к еле тлеющим уголькам костра, стал дуть, выпучивая бородатые щеки.
– Терпеть не могу Стоца. Умным себя считает, а сам собственным глазам не верит.
Яков наконец раздул огонь. И теперь ломал сухие веточки и складывал их шалашиком над вспыхнувшей щепкой.
– Стоц – добрый. Но страшится слабость выказать. Да и тошно ему – тужится понять, а не получается. – Лесной человечек говорил густым голосом, хотя его фигуре подошел бы тоненький, как у Стеши.
– Завтра к русалкам сведу. Только приятелю своему не говори. Ошибается он – мы есть. И живем по своей воле, а не по прихоти Черного… И чего он страшится его?
– Прав ты, конечно. – Я повернулся к Стеше, устроившейся рядом со мной. Я даже чувствовал теплую волну, шедшую от ее хрупенького тельца. – Стоценко – добрый парень. И смелый, и умный. Да и как можно сразу поверить в происходящие чудеса? – Я развел руки. – Может, через какое-то время… Надо поломать что-то в себе, чтоб объяснить данную реальность.