Трапеция
Шрифт:
Гарднер, если ты еще раз поднимешь на меня руку, у нас будет сломанная шея, причем не моя. Кажется, я тебя предупреждал. Хочешь выгнать меня – я уйду.
Хочешь еще помахать кулаками – пожалуйста. Я с удовольствием докажу, что
способен выбить из тебя все дерьмо. Но так или иначе, это наша последняя
драка. Ты понял?
Марио лежал на полу, бледный и ошеломленный. Рот его был разбит, из носа
тянулась алая струйка.
– Пусти меня, Везунчик, – попросил он, наконец.
Томми
на ноги и снова опустился на кровать. Потом протянул руку.
– Пожми, Везунчик. Я заслужил.
Томми принял протянутую ладонь и ойкнул от силы хватки.
– М-да, долго же я на это напрашивался, малыш.
Они сидели на постели, странно умиротворенные, словно получив
подтверждение старой клятвы.
– Иди умойся, Мэтт, – рассмеялся Томми спустя минуту. – А то если я и получу
что-нибудь от Люсии, так точно не ужин.
Марио отпер дверь, подхватил полотенце и уже шагнул в коридор, когда
внезапно замер.
– Как ты меня назвал?
Томми моргнул.
– Мэтт, – протянул он медленно и удивленно.
– Ты меня раньше никогда так не называл.
– Я знаю.
– Взрослеешь, наверное. Ты больше не мой малыш.
Томми подошел к нему и взял его за руку.
– А по-моему, я всегда буду твоим малышом. В некотором смысле, – и пихнул его в
бок. – Иди уж мойся.
Вниз они спустились бок о бок. Анжело, разливающий вино, уставился на
вспухшие губы Марио и синяк у Томми под глазом.
– Ges`u a Maria! Che… Что у тебя с глазом, Том?
– Врезался в дверь, – ответил Томми.
Анжело покачал головой.
– Не похоже… а что с твоей губой, Мэтт? Вы…
– Врезался в дверь, – ровно сказал Марио.
– Другими словами, не лезь не в свое дело. Ну ладно, ragazzi. Как скажете. Мэтт
врезался в дверь. И Томми врезался в дверь. Какая, однако, вредная дверь.
Анжело снова осмотрел обоих и опять качнул головой.
– Лучше я выключу свет и принесу свечи, – решил он, наконец. – А то Люсия будет
задавать слишком много вопросов.
Chapter 19
ГЛАВА 8
Через три дня после визита Ридера Марио, откусив кусок тоста за завтраком, сплюнул и подскочил, шарахнув ножками стула по полу.
– Я тебя что, в свинарнике воспитывала? – язвительно осведомилась Люсия.
– Прости, – пробурчал он в салфетку. – У меня, кажется, пломба выпала. Ой…
– Номер доктора Эшланда в блокноте в холле, – сказала Люсия. – Позвони
сейчас, может, он сможет принять тебя прямо утром.
– Днем
– Если подойдешь к открытию кабинета, то к полудню закончишь, – сказал
Анжело, поглядев на часы. – Даю тебе пятнадцать минут на сборы. Уложишься –
подвезу, мне по пути. Тесса, сегодня холодно, надень свитер.
Тесса безропотно пошла за свитером. Она росла тихой девочкой, такой
молчаливой и строгой в своей школьной форме, что Томми порой задавался
вопросом, не собирается ли она в монастырь. Марио утверждал, что это
возрастное – якобы Лисс в этом возрасте тоже была мрачной. Томми трудно было
это представить, но и Анжело, и Люсия подтвердили слова Марио.
Анжело ушел, Марио тоже. Томми допивал вторую чашку кофе, когда в гостиной
появился Джонни.
– Мэтт еще дрыхнет?
– Нет, ушел к дантисту. Сказал, что к тому времени, как придут люди Ридера, вернется.
– Да уж надеюсь, – Джонни взял кофейник и налил себе кофе. Затем положил
локти на стол и уставился на Томми. – Том, ты знаешь его лучше меня. Поделись, дружище. Что с ним творится?
– Если бы я знал.
– Когда он в форме, он великолепен. Он даже сейчас лучше большинства
известных мне воздушников. Но что-то в нем надломилось. Может, если бы он
снова взялся за тройное…
– Ему не хватает Анжело.
– Да, но прошло шесть лет, да и я не так уж плох.
– Думаю, не в этом дело. Скорее… мне кажется, он больше в себя не верит.
– Фигня, – отрезал Джонни. – Только не говори, что начал исповедовать эту чушь
про позитивное мышление.
– Я про себя и не говорю. Мы сейчас обсуждаем Мэтта.
Джонни нахмурился, не обращая внимания на тарелку, которую поставила перед
ним Люсия.
– Ну ладно, не знаю, что это, но быстрее бы оно к нему вернулось. Я хочу
выстроить выпуск вокруг него, сделать его звездой, а пока он в таком состоянии, ничего не выйдет.
– Знаю, – вздохнул Томми.
О том, чтобы обговорить с Джонни настоящую проблему, не могло быть и речи.
В отчаянии, надеясь избежать саморазрушительных приступов вины, терзающих
Марио неделями, Томми его отлупил. У него просто не было другого выхода –
разве что уйти из жизни Марио, оставив его, беспомощного, самому себе на
растерзание. Но хотя Марио как будто и понял – и мы по крайней мере не будем
все время грызться – возникло полное впечатление, будто в нем угас последний
проблеск былого сияния.
– Если бы Анжело вернулся…
– Это да, – кивнул Джонни. – Он всегда мог привести Мэтта в норму. От него Мэтт