Трапеция
Шрифт:
Если бы я в самом деле хотел полюбить женщину, разве я не выбрал бы более
доступную?
«Но это была бы не Стелла», – яростно заспорил Томми.
И тихий голос ответил: «И все равно».
Это не успокоило боль. Ни капли.
Сухой раскаленный воздух Далласа напомнил Томми о годах, проведенных с
Ламбетом. Стелла повела Сюзи на ранний ужин в кафе, а Джонни пришел в
номер, который делили Марио и Томми.
Усевшись на одну из кроватей,
– Послушай, Мэтт, это, конечно, здорово, что ты добился места в титрах, но кое-
что меня беспокоит. У тебя контракт с собой?
– В чемодане.
– Не возражаешь, если я гляну? Зря ты не попросил меня его почитать, прежде
чем подписывать. Не то чтобы я не доверяю Джиму Фортунати, но я не первый
день в этом бизнесе…
– Я прочел его, – раздраженно перебил Марио.
– И мелкий шрифт? Насколько я знаю, весь мелкий шрифт читают разве что
юристы. И я. Приучился, когда не мог позволить себе своего специалиста. Пару
раз облажался, зато теперь читаю все до последней буквы, – он уже
просматривал длинные листы, которые неохотно вручил ему Марио. – Ага, вот
оно… «Репертуар исполнителя, уточненный техническим консультантом, включает тройное сальто назад с двумя пируэтами обратно, двойное сальто
вперед и назад…» Боже, откуда он такого нахватался? Мейсон не отличит
двойного сальто от двойного гамбургера. Наверное, Джим Фортунати
постарался. Упс, а вот и оно. Этого я и боялся.
Он прочел вслух:
– «Включая дублирование падений и неудачных трюков, предусмотренных
сценарием». Ты читал этот проклятый сценарий, Мэтт?
– Ты совсем чокнулся? Каскадеры не читают сценарий! Я просмотрел список
трюков. Раз уж они начали с тройного, я решил, что ничего сложнее уже быть не
может. Ну, придется упасть пару раз… Джок, я учился тройному без лонжи, черт
побери! Я столько падал, что, наверное, и без сетки бы выжил. Я классно падаю.
Вспомнив страх Марио перед каскадерской работой, Томми нахмурился. А
Джонни хлопнул ладонью по кровати.
– Чем дольше я тебя знаю, тем больше убеждаюсь, что тебя вообще никуда
нельзя отпускать без присмотра! Так Саймон Барри и покалечился, когда этот
фильм пытались снимать в первый раз! Твой друг Ридер даже не удосужился
предупредить, что от тебя потребуют?
Марио покачал головой.
– А еще друг называется, – фыркнул Джонни. – Он, небось, решил, что, раз ты
умеешь делать тройное, тебе все на свете по плечу!
– Да что это за трюк, которого ты так боишься? – потребовал Марио с
нарастающим страхом.
– Сценарий подразумевает, – сказал Джонни, – что это жизнеописание Барни
Парриша.
вылететь на пол.
С лица Марио схлынула краска. Но это Томми, а не он, воскликнул:
– Это же невозможно!
– Верно, – согласился Джонни. – И я пытался помочь им обмозговать, как сделать
монтаж. И до сих пор иногда прокручиваю это в голове, но ничего не выходит.
Если бы ты взял меня с собой и дал прочесть контракт, я бы настоял, чтобы они
вычеркнули этот трюк, если не придумают, как сделать его безопасным!
Сценарист бы уж как-нибудь выкрутился.
– Именно поэтому ты и нужен нам менеджером номера, – бесцветно сказал
Марио. – Я просто не подумал. Доверился Джиму.
– Я все еще ему верю, – возразил Томми. – Он не даст тебе убиться в фильме, который консультирует.
Происходящее повергало его в шок. Марио нашел в себе смелость взяться за
работу, которой всю жизнь боялся… а теперь обнаружил, что подписался
исполнять трюк, погубивший другого воздушника.
– Ладно тебе, Джонни, – сказал Марио. – Профсоюз наверняка не промолчит по
этому поводу. Если поймем, что никак не выйдет, поднимем шум. Мы имеем право
на то, чтобы человек из профсоюза все время сидел рядом и следил, как
выполняются меры безопасности.
– Ну, поднимешь ты шум, – вздохнул Джонни. – И будешь шуметь ровно столько, сколько тебя соизволят слушать. Лучше разорвать контракт, чем сломать шею!
Он ушел к себе, а Марио, бледный и перепуганный, остался сидеть на кровати с
контрактом в руках.
– Это тогда Парриш покалечился? – спросил, наконец, Томми.
Марио продолжал смотреть в пол.
– Нет. Тогда он убедился, что он везунчик. Ты знаешь, как впервые сделали
тройное?
– Я слышал, будто оно получилось по ошибке. Только не знаю, правда ли это, или
какой-то репортер состряпал.
– Нет-нет, это чистая правда. Джерард Майт сделал его случайно… Это
произошло задолго до моего рождения, но Папаша его знал. Так вот, он сделал
тройное и так изумился тому, что остался жив, что решил, будто исчерпал весь
свой запас везения, бросил цирк и никогда больше не поднялся на аппарат. Это
было в те времена, когда тройное еще называли «сальто-мортале»… ты знаешь, что это значит?
– Смертельный прыжок, – ответил Томми, вспоминая, как Папаша Тони говорил, что для Марио это «судьбоносный прыжок».
– Да, и это сальто убедило Парриша, что он везунчик. Клео рассказывала мне эту
историю, когда я был ребенком. Когда ему впервые удалось сделать три