Трапеция

Брэдли Мэрион Зиммер

Это Анжело виноват. До его скандала Марио был в порядке.

Томми знал, что Анжело следит за каждым их шагом, и стал дерганым. Он не мог

расслабиться, даже когда они были одни в комнате за запертой дверью. Стоило

Марио коснуться его, как он напрягался. Марио злился, но Томми ничего не мог

поделать.

Всего несколько недель – и мы уедем со Старром. В дороге, вдалеке отсюда, станет лучше.

Барт уже снимался в первых сценах

фильма. Марио сказал мальчишкам, что те

могут приходить каждый день – подтягивать то, что выучили за зиму. По какому-

то несчастливому совпадению Анжело сейчас не работал и каждый день, точный, как часы, приходил в зал: курил одну за другой сигареты и не спускал с них глаз.

Как-то Марио, не выдержав, подошел к нему.

– Черт побери, как насчет правила не смотреть без разрешения?

– Здесь может происходить что-то, чего я не должен видеть? – осведомился

Анжело.

Марио, вспыхнув, выпалил:

– Ничего подобного! И убери сигарету!

Анжело, пожав плечами, сигарету убрал, но через некоторое время Томми снова

учуял дым. Впрочем, Анжело, скорее всего, сделал это по рассеянности.

И все же что-то витало в воздухе, и они знали, что Анжело наверняка

перемолвился словечком с Клэем. Тот держался демонстративно недоверчиво и

соглашался присоединяться к Томми и Марио только в компании приятелей.

Как-то днем, когда все были в зале, Тесса шумно скатилась по ступенькам, ворвалась в зал и завопила:

– Мэтт, тебя к телефону! Наверное, тот человек из студии!

К счастью, в воздухе в этот момент никого не было. Марио нырнул в сетку, кувыркнулся через край и грозно направился к девочке.

– Тереза Сантелли, – начал он. – Сколько тебе лет?

– Тринадцать, – пробормотала та, втянув голову в плечи.

– Ты выросла в цирковой семье и не знаешь… Что ж, я объясню простыми

понятными словами, Тесса. Никогда, никогда, никогда не ори, когда кто-то на

аппарате. И если ты еще хоть раз выкинешь что-то подобное, я…

Он осекся и покосился на стоящего в дверях Анжело.

– Ты мне ничего не сделаешь, – надменно заявила Тереза. – Папа тебе не

позволит.

– Может, и не сделаю. Но я скажу Люсии, и посмотрим, что сделает она. А теперь

говори, зачем принеслась сюда с воплями.

– Тебя к телефону, – голос Терезы дрожал от подступивших слез. – Люсия

послала тебе сказать.

– Если бы из-за твоих дурацких криков у нас тут произошел несчастный случай, до

телефона бы еще долго никто не дошел, поняла? А теперь убирайся!

Тереза бросилась к Анжело, взывая к вышестоящему авторитету.

– Папа…

Анжело злился, и трудно

было сказать, на дочь или на Марио. Хмурый взгляд

достался обоим.

– Он прав, Тесс. Нельзя кричать, когда кто-то летает, это опасно. Я думал, ты

умнее. Ступай к Люсии, помоги ей в кухне. А ты, Мэтт, не разговаривай таким

тоном с моей дочерью. Если надо, скажи мне, я сам с ней разберусь.

Марио открыл рот для сердитого отпора, и Томми понадеялся, что перебранка

разрядит напряжение, но Анжело добавил:

– Тебя, кажется, звали к телефону. Иди, это, должно быть, что-то важное. Я

здесь присмотрю.

Он взглянул на Бобби, который, стоя на мостике, застегивал на поясе ремень

лонжи.

– Я подержу лонжу, – сказал он и взялся за деревянные рукоятки.

Томми, руководивший с земли, крикнул Бобби:

– Все, пошел!

Подросток прыгнул с мостика, раскачался и нырнул навстречу Филу в ловиторке, но промахнулся, и Анжело отступил назад, замедляя его падение. Другие

мальчики засмеялись. Отпустив веревку, Анжело подошел к сетке помочь Бобби

расстегнуть ремень.

– Не стоит вот так падать на ноги. Даже когда на тебе лонжа. Нужно уметь

машинально переворачиваться на спину и никак иначе.

Томми, слушая, думал: «Как в старые добрые времена, когда он работал со мной.

И остальными…»

Сквозь неприязнь все же пробивалось былое восхищение.

– Клэй, ступай наверх и покажи, как в этой семье учатся падать.

Клэй забрался по лестнице на мостик, взялся за трапецию, раскачался, в самой

высокой точке кача отпустил перекладину, сделал сальто и аккуратно упал на

спину. Когда он поднялся на ноги, Анжело сказал:

– Неплохо. Ты быстро схватываешь.

Потом он знаком позвал мальчишек вниз, и когда Томми тоже приблизился, Анжело уже объяснял искусство правильного падения.

– Если можете, приземляйтесь на спину. Если не получается, сворачивайтесь

клубком и втягивайте голову, как черепаха в панцирь, – он показал. – Тогда удар

придется вот сюда.

Он хлопнул Бобби между лопаток.

– Это как в акробатике? Никакого давления на голову?

– На затылок можно. Но не на переднюю часть. Шея – самое слабое место во всем

позвоночнике.

Анжело взял мальчика за подбородок и легонько толкнул в лоб.

– Упадете на лицо или лоб – и ваша шея переломится, как зубочистка.

Поколебавшись, он добавил:

– Если понимаете, что падаете на лицо, выставляйте руки. Сломаете запястья, но

лучше их, чем шею. Надеюсь, вам этого делать не придется, но все же вы должны