Трапеция
Шрифт:
на инвалидных колясках – вероятно, взятых на день из приюта или спецшколы, чтобы их порадовать и добавить достоверности происходящему. Возможно, половина «зрителей» никогда не видела цирка вживую. Даже аплодисменты
казались несколько чужеродными. Непривычный костюм жал в неожиданных
местах, но Томми под зорким глазом камеры даже не мог его одернуть. Со
странным чувством нереальности он полез по лестнице, ощущая смутную
неправильность происходящего. Вид вольтижеров
костюмах усиливал это ощущение.
«Да ладно тебе, – увещевал он сам себя, – просто Марио и Стелла в странной
одежде!»
Он мысленно пробежался по номеру. Простой перелет – Стелла. Полтора сальто
– Марио. Пассаж.
И это проклятое двойное с пируэтом. Мне хотя бы не нужно сегодня ловить его на
тройном, но и без этого плохо. Позже им понадобится много сцен полета, чтобы
вставить их в эпизоды с Бартом…
На грани слуха звучала незнакомая мелодия старинной каллиопы, установленной
снаружи. Позже Томми предположил, что музыку написали специально для
фильма. Стелла на мостике тянулась к трапеции. Томми перевернулся вниз
головой, обвил ногами стропы, и въевшаяся за годы дисциплина взяла свое. Он
начал раскачиваться, соразмеряя движения с качем Стеллы.
Это просто номер.
Включившиеся рефлексы отсекли ненужное сознание.
Все прошло гладко. После перерыва они повторили номер еще раз – режиссер
назвал это резервными кадрами. Затем им сказали, что после полудня надо
снять как можно больше дополнительного материала, который может
понадобиться монтажерам. В полдень принесли обед на подносах, и к ним
присоединился Барт, аккуратно прикрывший полотенцем топ своего костюма.
Через некоторое время Барт начал рассказывать Марио о людях и событиях
вокруг, и Томми, молча слушая, подумал, что всякий свидетель беседы без труда
догадался бы об их отношениях. Нет, они не выдавали себя. Совсем не выдавали.
Может, я просто хорошо знаю их обоих, поэтому могу слышать оттенки?
Томми довольно давно не видел Марио таким: расслабленным, смеющимся. И не
хотел вмешиваться: не смог бы вынести вновь вспыхнувшую настороженность, горечь, заменившую веселье во взгляде.
Барт рассказывал, как снимают фильм в главной студии.
– На одной из этих песчаных площадок установили фальшивый аппарат футов
восемь высотой, мостик, трапецию и ловиторку. Отработали все на нем. Обещают, якобы к тому времени, как все склеят, любой зритель будет готов поклясться, что
я забрался туда, – он указал на центральный манеж, – и лихо крутил тройное.
Чувствую себя жутким обманщиком.
Марио со смехом сказал:
– Может,
Парриша. Двое нас – один он.
– Не знаю, – пробормотал Барт. – Я никогда не видел Парриша… во всяком
случае в сознательном возрасте. Но, судя по тому, что говорят люди, ты не такое
уж плохое подобие.
– Поверь, – тихо сказал Марио. – Если бы ты видел, как он летал, быстро бы
почувствовал разницу.
– Тогда жаль, что я этого не видел. Вообще-то Мейсон хотел снять, как я
раскачиваюсь вон там, – он показал рукой, – но тут выскочил представитель
продюсера и завизжал.
Барт изобразил высокий голос с ломаным произношением:
– Эй, ви что делает? Ви разве не знает, мы застраховать лицо этаво парня на сто
тысч долларов! На что, по-вашему, здес каскадеры…
Марио расхохотался, откинув голову.
– И каково же, дорогуша, знать, что твое прекрасное лицо так высоко ценят?
Барт сделал изящный жест:
– Я чувствую себя слишком драгоценным для слов… В смысле, мило, когда тебя
любят, но это уже чересчур.
Марио глянул предупреждающе.
– Барт, осторожнее…
– Я немного…?
– Ты слишком, – тихо указал Марио.
– Прости. Я забылся. Обычно такого не бывает.
Томми вдруг сообразил, что они трое совершенно забыли про Стеллу. Знает ли
она, что происходит, или списала все на эксцентричность актеров? А потом
заметил на ее лице слабую улыбку.
Она знает. Черт возьми, она ездила с балаганом все детство. Вряд ли после
этого останешься наивным. И, наверное, она слышала, как Джонни назвал
Ридера самым отъявленным гомиком в Голливуде. А значит, она в курсе и про
Мэтта.
Это почему не понравилось Томми. Ему захотелось защитить Стеллу, оградить
ее от этого знания.
К ним снова подошла девочка с планшетом.
– Мистер Ридер, вас просят на площадку. Мистер Сантелли… – она заколебалась
между Томми и Марио и в конце концов остановилась на Марио. – Вас обоих
хотят снять так, чтобы вы делали одно и то же на одном и том же месте.
Она повернулась к Томми и Стелле.
– Вас двоих позовут позже – с мисс Бенсон и мистером Гайнесом.
Подошел гример, засуетился вокруг Барта, прошелся по углам его губ кисточкой, убрал блеск с носа, смахнул какие-то невидимые крошки с костюма. Барт
стоически, с сардонической усмешкой вынес все это внимание и принялся
наблюдать, как практически то же самое проделывают с Марио.
Стелла смотрела на них и улыбалась. Спустя минуту она сказала: