Третья сила

Осипова Анастасия Андреевна

Эмилия, конечно, была хороша собой. Густые, вьющиеся волосы, черные как смоль, ниспадали по плечам. Слегка раскосые глаза, аккуратно подведенные дефицитной тушью, могли свести с ума любого. Ухоженное, гибкое, тренированное тело Эмилии влекло и манило к себе. Легкая бледность, обычная для всех жителей метро, не портила впечатления. Качество услуг и вовсе оказалось выше всяческих похвал. Но все это не стало для купца сюрпризом — он знал, что заведение не зря слывет элитным. А вот чем действительно удивила его Евгения и чем в итоге так прочно к себе привязала, — так это умением поддержать почти любую беседу и при этом вовремя замолчать. Он рассуждал о поэзии и музыке чисто от скуки или в шутку,

и слышал в ответ весьма разумные слова.

— Тебя тут один хмырь «гейшей» обозвал, — обронил как-то между делом Антон Казимирович. — Это что за слово такое?

— О-о! Это очень интересное понятие. Я в двух словах, — отвечала Женя. За этим последовала весьма познавательная лекция о японских женщинах, которые развлекали искушенных клиентов стихами, музыкой, танцами и прочим.

— Хм. А что, правильно, — произнес задумчиво Краснобай, дослушав до конца. — Хочешь быть востребованной — развивайся.

— Именно, — расплылась в улыбке Эмилия. — Восток — вообще штука интересная. Взять хотя бы хокку. В трех строчках столько смысла. Как тебе, например, такое?

Она на миг закрыла глаза, улавливая нужную интонацию, после чего произнесла тихо, нараспев:

Ива склонилась и спит

Кажется мне, соловей на ветке —

Это её душа...

^[10]

— Да-а. Образно, — кивнул Антон Казимирович. — И откуда ты все это знаешь? За стеной сидит твой помощник и подсказывает в окошко?

— Нет, — звонко рассмеялась красавица, — зачем такие сложности? Это я сама. На Площади Восстания, где я раньше жила...

— Так ты что бордюрщица... Тьфу. Извини. Ты родилась в Москве?! — выпучил глаза Краснобай, и, получив утвердительный ответ, расплылся в улыбке. Ничего против москвичей он не имел, просто с девушками из бывшей столицы до этого ни разу не сталкивался и не знал, похожи они на прочих, или отличаются.

«Круто, если они все такие, — подумал мечтательно Антон. — С другой стороны, мне и Жени хватает».

— Так вот, у меня дома была хорошая библиотека. Я начала читать запоем лет в шесть. Как раз успела до Катастрофы. Но если я тебе надоем, ты скажи.

И молчать, надо сказать, Эмилия тоже умела. Почти каждый раз Краснобай приходил к ней злой, мрачный, замученный бесконечными стрессами... А выходил спокойный, умиротворенный. А иногда сразу из борделя шел в библиотеку, чтобы в следующий раз удивить девушку какой-нибудь умной мыслью.

Например, в книге про античную Грецию он наткнулся на слово «гетера». Понятие сопровождалось изображением обнаженной женщины. Не на шутку заинтересованный, Антон прочел статью полностью. Там говорилось, что гетерами в античные времена называли свободных женщин, не связанных узами брака, хорошо образованных и интеллектуально развитых. Мужчин они ублажали не всех подряд, а только по своему выбору. Нередко гетеры обслуживали очень знатных и влиятельных людей, например, Платона и Аристотеля.

«Тоже красиво, — размышлял Антон Казимирович, закрывая книгу. — Видать, во всех профессиях есть свои чернорабочие и своя элита... Надо будет рассказать Женьке про гетер. Хотя она, конечно, и сама знает».

Так шли недели, месяцы, ничего не менялось.

Однажды, когда купец и его помощник подводили итоги месяца, Зубов заметил, что на встречи с Эмилией уходит слишком много наличности.

— Не лезь не в свое дело, Зуб, — хмуро процедил Краснобай. Но

Николай Михайлович в первый раз в жизни решил довести неприятный разговор до конца.

— Простите, шеф, но это и мое дело тоже, — вежливо, но твердо заговорил Зубов, — вы сами сделали меня не только начальником охраны, но и в некотором роде компаньоном. Меня мало волнует, любите вы ее или нет, это ваше дело. Меня волнует, шеф, другая дыра — дыра в бюджете, — с этими словами Николай показал Антону Казимировичу листок с расчетами, — поэтому вы уж меня извините, но обычная подружка обошлась бы куда дешевле...

Никогда еще Зубов не видел, чтобы хозяин приходил в такую ярость. Антон Казимирович сжал кулаки, лицо его побагровело. Краснобай молчал очень долго. В какой-то момент Николай решил, что ответа не последует, и хотел уже ретироваться. И тут Краснобай заговорил. Он полностью совладал с собой, аргументы следовали один за другим строго, стройно.

— Ошибаешься, Зуб. Ошибаешься. Зато прав был тот шутник, который сказал: «Нет девушек дороже, чем бесплатные». Да, да и еще раз да. Как ты думаешь, Женька хоть раз требовала от меня подарки? Устраивала скандалы на пустом месте? Шантажировала отлучением от спальни? Ныла, чтобы я ее к себе прописал? Нет! А наша, как ты выразился, дыра возникла главным образом по вине чертовых коммунистов.

— Это правда, — признал помощник.

Звездная коммуна считалась общиной весьма экстравагантной, и на это имелись веские основания. Кроме всего прочего, коммунисты испытывали к торговцам из центра классовую ненависть, поэтому сроки срывали без всяких угрызений совести. Антон решился на торговлю со Звездной только потому, что последние дни остро нуждался в деньгах. И вот его самым беспардонным образом «кинули».

— Между прочим, она меня свела с тремя поставщиками, если уж о пользе речь вести. А в борделе на Сенной мне, как постоянному клиенту, давно сделали скидку шестьдесят пять процентов.

— Но и эти деньги можно сэкономить, — не сдавался Николай Михайлович. — Бабы разные бывают. Конечно, на Невском проспекте красотки капризные, но ведь сколько есть бедных станций, любая счастлива будет...

— Ты вообще в курсе, какие болячки гуляют на этих «бедных станциях»? — сурово оборвал Антон помощника. — А на Сенной девочек и охраняют, и медицинское обслуживание обеспечивают. И мужчины ходят туда солидные, они их не лупят, не калечат. И не заражают. Поэтому так дорого. Цена не с потолка берется, Зуб. Теперь главное: женщины, работающие там, заслуживают уважения. Они через многое прошли и многого добились.

Зуб слегка усмехнулся. Антон посмотрел на него с презрением.

— Чё ты ржешь? Ты же не глупый мужик, Зуб. Какую, блин, карьеру может сделать женщина в метро? Знаешь хоть одну станцию, где живут бабы-чиновники? Дипломаты? Военные?

— Но на кой ляд бабе карьера? — пожал плечами Николай Михайлович. — Нашла себе хорошего мужика, нарожала деток...

— Вот. Во-от, — закивал Антон с одобрением вместо того, чтобы опять нагрубить Зубову. — Для абсолютного большинства женщин «найти мужика» — предел мечтаний, ты прав. И раньше так было, и тем более в наши сраные времена. Но Женя — не такая. Она хотела добиться чего-то в этой чертовой жизни, которая даже на богатых станциях на жизнь ни хрена не похожа. И она добилась, Зуб! Теперь последнее. Люблю ли я Женю — я и сам не знаю, но это и не важно. Я ее уважаю. Она умная баба, с ней интересно и легко. Женя классный психолог, Зуб, настоящий ас, она всех своих клиентов насквозь видит. Мне иногда кажется, она меня понимает лучше, чем я сам... И она единственный человек в мире, который не имеет мне мозги. Намек ясен? — сухо подвел итог разговора Антон Казимирович. Зубов кивнул и поспешно ретировался.