Третья сила

Осипова Анастасия Андреевна

— Лично оторву яйца тому, кто это сделал! — рычал сталкер. — И заставлю их сожрать!

— Исполнитель убит. Но мы знаем, кто заказчик, — произнес Зубов, приближаясь к Молотову. — Киллер раскололся прежде, чем сдох. Убийство заказали братья Жабины.

Военный совет собрался в квартире Фролова, расположенной в переходе с Маяковской на Площадь Восстания, в одном из технических помещений. Здесь, у границ Приморского Альянса, Краснобай находился в относительной безопасности.

— Второе. Вся наша наличность ушла на погашение кредитов, а бордель требует немедленно возместить ущерб, иначе грозят жалобой. Они

просят за Эмилию... — договорить ему не дали. Краснобай глухо застонал и закрыл лицо руками, Молотов тихо, но выразительно матюгнулся. Для обоих мужчин была невыносима сама мысль о том, что женщины, которая связала их, и сумела занять место в душе обоих, больше нет. Но еще страшнее был тот факт, что жизнь Евгении имела свою цену.

— Не важно. Я заплачу, сколько надо, — послышалось из дальнего угла комнаты. Это говорил Фролов. И снова Зуб без возражений поставил галочку.

Для них помощь, которую неожиданно предложил Владимир Михайлович, стала настоящей манной небесной, иначе Антону Казимировичу грозила долговая тюрьма. Какую выгоду надеялся получить сам Фролов, взявшись за спасение Краснобая от неминуемого разорения, Зубов не понимал. Он кое-что знал об этом торговце, не гнушавшемся ни рабами, ни наркотой — ни благородством, ни щедростью Фролов не славился. То, что он вдруг решил помочь абсолютно постороннему человеку, было не только странно, но и подозрительно. Владимир Михайлович, без сомнения, имел свой интерес и преследовал личную выгоду, оставалось лишь понять какую. Однако Зубов задвинул пока этот вопрос в долгий ящик.

— Третье, — продолжал военный совет Зубов, — на то, чтобы устранить Жабиных, понадобится время. Надо решить вопрос, куда спрятать шефа — не будет же он тут сидеть до конца войны.

— Увы, исключено, — закивал Фролов. — Многие видели, как Антона вели через «Восстания». Долго тут оставаться опасно.

— Что скажете, шеф? Шеф? — повторил Зуб, видя, что Антон Казимирович никак не реагирует на обращение.

— Слышу, — прошептал, словно очнувшись ото сна, Краснобай. — На «Папу» уйду.

— Не пойдет, — покачал головой Зубов. — Они могут знать про запасную квартиру на «Папе», а на Спасскую возвращаться — вообще верное самоубийство. Так что у меня просто нет идей.

— Я и рад бы помочь, но не могу. Сам в палатке живу, — развел руками Молот, затем почесал внушительный подбородок и добавил: — Может, куда-нибудь на окраину Антона отправим?

— В Северную Конфедерацию? — предложил Зубов.

— Не, ни в коем случае. Штаб Жаб на Выборгской. В туннелях наверняка уже засада, — отмахнулся Молотов, — а если и прорвемся, там по поверхности идти километров пять. И места жуткие, на правом берегу не так опасно. А местный царек, Ратников, — мутный тип. Не годится. Но выход есть — переправим Антона в Оккервиль.

— Каким образом? — привстали со своих мест Зубов и Фролов.

— Самым простым. Он пойдет со мной.

Совет подошел к концу. Молотов и Зубов собрали вещи, и ушли каждый по своим делам: сталкер — поднимать людей, помощник купца — расплачиваться в бордель.

Но Фролов и Краснобай никуда не спешили. Они так и сидели в разных концах стола, один флегматично курил, другой, точно зомби, таращился в одну точку. В клубах дыма, освещенный тусклым светом слабой лампочки, Краснобай казался

серым, словно покойник.

Фролов затушил сигарету, вытер платком взопревший лоб. Богач отличался богатырским телосложением, быстро потел, особенно в душных помещениях. Убрав обратно платок, Фролов еще раз внимательно посмотрел на Антона, покачал головой и произнес задумчиво:

— Если бы мне кто-то сказал еще утром, что нормальные, серьезные мужики могут так убиваться из-за какой-то шлюхи... На смех бы такого болтуна поднял.

Краснобай слегка повернул голову и бросил на союзника взгляд, исполненный такой боли и отчаяния, что Владимир Михайлович мигом прикусил язык.

— Впрочем, ладно. Не об этом разговор. Ты наверняка голову ломаешь, почему я тебе помогаю. Угадал? Не можешь взять в толк, какой мне резон тебя спасать? Тянуть кота за яйца смысла не вижу, мы деловые люди. Скажу прямо сейчас, раз уж ты сам отправишься в Оккервиль. Условия сделки таковы...

Антон тяжело вздохнул.

— Не сейчас... — вымолвил он.

Меньше всего на свете он хотел сейчас обсуждать условия каких-либо сделок. Да и вообще говорить.

— Нет. Сейчас, — резко поднялся с места купец-москвич, — иначе потом ты уйдешь, и мы уже не поговорим. Я кратко. Ты говорил, что в этом Оккервиле люди не похожи на наших, что они там и здоровее, и не такие избалованные. В том числе бабы.

Антон Казимирович слегка наклонил голову.

— Ну, вот и приведи мне девку. От восемнадцати до двадцати пяти лет. В крайнем случае, можно и постарше. Красивую, крепкую, не глупую, чтоб характер покладистый. Что скажешь?

— А про веганцев ты забыл? — Антон наконец-то начал понимать, что хочет от него Фролов. — И как я тебе приведу ее? По поверхности?

Владимир Михайлович кивнул.

— Ты спятил?!

— Вовсе нет. Мне как раз такая и нужна, которая по улице ходить не боится. Боевая, кровь с молоком, чтобы в постели не бревном лежала, как наши доходяги, а чтоб бои устраивала. Приведешь — будем в расчете.

— А если ее по пути мутанты сожрут? — осклабился купец. — Тебе что принести? Ногу? Руку? Ухо?

Фролов смерил Антона Казимировича презрительным взглядом. Пожевал мясистыми губами. Сел на печально скрипнувший стул. Помолчал с минуту.

— Очень смешно, Краснотрёп. Пипец, как смешно. Не нужен мне труп расчлененный. Мне нужна баба, ты понял? И меня не е... Хм. Не колышет, как ты выполнишь заказ. Это, как говорил месье Аршавин, ваши проблемы. Я плачу твои долги — ты приводишь мне бабу. Что тут не ясного? У тебя опилки есть в голове, думай. Ну, а не приведешь или удерешь, — Фролов зловеще ухмыльнулся, — заберу твой бизнес.

Только теперь Антон Казимирович понял, что Фролов не шутит. И что он, Краснобай, едва вырвавшись из лап одних кредиторов, угодил на крючок к новому. А из когда-то услышанного про Фролова выходило, что хватка у этого мужика бульдожья. И охрана у него хорошая, даже лучше, чем у Жабиных. Значит, никакого другого выхода, кроме как попытаться как-то выполнить задание Фролова, не оставалось.

— Только не надо смотреть на меня, как на говно, — процедил сухо Владимир Михайлович, слегка багровея то ли от духоты, то ли от обиды, — в долговой яме тебе было бы куда херовее, не правда ли? Ты умный мужик, придумаешь что-нибудь. Не так уж много я требую. Ну что, по рукам?