Три кольца
Шрифт:
Тут принесли два мешка с едой и несколько пятилитровых бутылок воды, и я, бросив взгляд на часы, сказал:
— Лясы в дороге поточим, сейчас грузитесь вон в ту машину, — и показал на «тигра».
За руль сел Чпок, молодой Следопыт десятой «кладки», но, как я знал, он с авто- и мото-техникой был на «ты». Это немудрено, если учесть, что родитель его до Тьмы трудился автомехаником в Старице, и до сих пор продолжал заниматься ремонтом машин.
Я сел рядом с ним, а остальные ребята разместились сзади.
Взревел шестицилиндровый «камминс», и машина плавно тронулась. Ещё когда садились, я разглядел на передней панели под рацией «морду» автомобильной магнитолы и сейчас, покопавшись
— Ну что, начнём дорогу с хорошей песни, друзья? — и я выбрал в меню одну из песен. Её ещё мой отец любил. И я, вот уже лет десять, не меньше, начинал почти все свои путешествия с прослушивания этой песни. Такой вот у меня своеобразный талисман.
Du gehst mir nach, ich folge dir ein Kopfgeld gibt es fЭr dein Haar ich kenne deine Spur du lockst mich weiter weg von hier du bist so jung wie ich's nie war hier gibt es keine UhrВыводил, как и сорок пять лет назад, хриплый, но мелодичный мужской голос. Тушканчик и Говорун эту песню знали, а Чпок поинтересовался:
— О чём они поют?
— Про охоту и погоню… — дал я краткий перевод.
du gehst zu weit fЭr michallein jetzt jagt man alle Hunde los und lДsst die Falken fliegen du kommst nicht weit, das Land ist klein und deine Augen sind so gross nur ich kann dich noch kriegen bleib bleib stehn oder ich schiess auf mich— Красиво поют, — высказал свои впечатления Чпок и тут же спросил:
— Это шведы?
— Немцы, — вместо меня ответил Тушканчик, ходивший со мной в походы раз десять и знавший историю этой песни. — Заноза, я, кстати, сам перевёл её. Песня хорошая, только припев немного неправильный, дурацкий, я бы сказал.
— Да ну? — удивился я. — Ты же, вроде, немецкого не знаешь.
— Я со словарём пыхтел, — не смутившись ответил Иван.
— А, ну, если со словарём, тогда конечно…
Проигрыш закончился и древний певец снова запел:
ich fang die DoppelgДnger ein dein Name steht an jedem Haus du bist schon lang verraten du kannst nicht immer schneller sein bald wirst du mЭd, dann ist es aus dann kommen die Soldaten bleib bleib stehn oder ich schiess auf mich [43]43
Песня «Die Jagd»немецкой
Ты преследуешь меня, я иду за тобой
Есть награда за твою голову
Я знаю твой след
Ты завлекаешь меня вдаль отсюда
Ты так молода, как я никогда не был
Здесь нет времени (нем.)
Ты заходишь слишком далеко ради меня
Теперь можно спустить всех собак
И выпустить соколов в полёт
Ты не уйдёшь далеко, страна маленькая
У тебя большие глаза
Лишь я могу получить тебя
Останься!
Останься или я покончу с собой (нем.)
Я ловлю твоего двойника
Твоё имя есть на каждом доме
Ты уже давно обнаружена
Ты не можешь всегда быть быстрее
Скоро ты устанешь, и это кончится
Тогда придут солдаты
Останься!
Останься или я покончу с собой (нем.)
Когда песня закончилась, и заиграла следующая, печально-шарманочная «Думы о смерти», я сделал звук потише и повернулся к Мистеру Шляпа:
— Саша, а ты что не у себя? Как я слышал, ты, вроде, на северо-востоке сейчас прикреплён.
— Верно, в Бежецке группой руководил, но меня сам Андреич сюда выдернул. Курсы повышения и всё такое, — похоже, что внезапный переход из руководителя группы в рядовые бойцы несколько огорчал Александра. — Не, с тобой, Илья, работать только в радость, но странно как-то…
— Думаю, Андреичу до маразма ой, как далеко, — дипломатично ответил я. — Его резоны нам, простым смертным, понятны после получаса объяснений становятся.
— Угу, кто бы говорил, — хмыкнул Шляпа. — Тоже мне, простой смертный выискался.
И все ребята в машине не рассмеялись, конечно, но усмехнулись — это точно.
— Илья, а ты у меня экзамен примешь, если время будет? — спросил Саламандр.
— Какой экзамен? — несколько удивился я.
— Ну, по рукопашному бою. Тушканчик же у тебя учился, — и он кивнул в сторону сидевшего рядом Следопыта, — а я — у него.
Надо сказать, что эта сторона моей насыщенной жизни была известна немногим. Батя мой начал заниматься вьетнамской ветвью Вин Чуня ещё в середине восьмидесятых, как он не очень понятно говорил — «подпольно и лесопарково». Мастер Занг, так звали его учителя, гонял занимающихся и в хвост и в гриву, так что толк из большинства получился. Меня отец, не обращая внимания на протесты мамы, начал тренировать в три года. (Это я уже позже понял, вспомнив нашу возню.) А в пять начал заниматься со мной по-серьёзному — каждый день, так что к восьми годам я уже мог спокойно накостылять двенадцатилетнему. Чем, по правде, частенько и пользовался. Но не из хулиганства, а по необходимости. Большая Зима как раз на спад пошла, и народ, кто побеспокойнее, потянулся в тёплые края. Так в общину нашу за одно только лето сто семьдесят семей перебрались! И большинство — с детьми. Среди них много питерских было и часть, уж не знаю с какого перепою, попробовали нас, «тёмных тверичей», уму-разуму поучить. Да не срослось у них…
Потом уже, когда мне четырнадцать исполнилось, батя распорядился тех ребят, которых я, как мне казалось, тайно тренировал, в Следопыты принять. И меня с ними заодно. Это, собственно говоря, и была первая «кладка». До того Следопытами люди сами становились.
Глава 8
За 9472 километра от Твери, ферма «Вересковый приют»
Высокий сухощавый мужчина поставил на стол чашку с недопитым гватемальским кофе, и, взъерошив совершенно седые волосы, откинулся на спинку кресла.