Три мушкетера
Шрифт:
Д’Артаньян. Значит, по-твоему, самое разумное, что нам остается, – это удрать? Удрать в тот самый момент, когда благородный Бэкингем подвергается наибольшей опасности? Нет, приятель, я вижу, ты от страха совсем потерял голову…
Планше. Не совсем, сударь, не совсем!.. Сегодня я еще могу позволить себе почесать собственную макушку, а вот завтра палач может лишить меня этого удовольствия. И если это случится, то исключительно благодаря вашей милости…
Д’Артаньян. Ну вот что, любезный…
Планше. Опять вы упрекаете меня бог знает в чем, сударь! А ведь я пекусь только о вашем благе… Может, иногда и скажу что не так, но ведь это от доброго сердца. Вы, сударь, человек горячий, а в таких делах нужна осторожность. Осторожность, сударь, исключительно, осторо… ну молчу, сударь, молчу, молчу, молчу!..
Планше умолкает в ту самую минуту, когда в одном из дворцовых окон появляются встревоженная Королева и ее очаровательная кастелянша Констанция Бонасье.
Королева.…Это случилось так неожиданно, что в первую секунду ни я, ни герцог даже не сообразили, что произошло… И только донесшийся снизу мелодичный звон объяснил нам, какую мы совершили оплошность!
Констанция. Ах ваше величество, стоит ли убиваться из-за такого пустяка. Да я хоть сейчас готова спуститься в сад и разыскать эти подвески!.. А если ко мне сунутся гвардейцы его преосвященства, я найду, что им сказать, будьте уверены!..
Королева. О, подвески – не главная причина моего беспокойства, дитя мое!.. Судьба герцога – вот что сейчас волнует меня больше всего на свете. Ведь он не покинет Париж раньше, чем подвески снова не окажутся у него в руках…
Констанция. Так, значит, герцог попытается проникнуть в сад?.. Но ведь ему должно быть известно, что тайная полиция только и ищет случая, чтобы его арестовать!..
Королева. Вот этого-то и нельзя допустить ни в коем случае, дитя мое!.. Если бы вам удалось увидеться с герцогом и уговорить его немедленно исчезнуть из Парижа, я была бы вам искренне признательна…
Констанция. Нет другого поручения, ваше величество, которое я выполнила бы с большим удовольствием. Ах как вы, должно быть, счастливы, что вас любит такой благородный, отважный и добрый рыцарь, как герцог Бэкингем!
Королева. Счастлива ли я?.. Вот, уж не знаю… Наверное, все-таки счастлива. Ибо, хотя и принято считать, что любовь приносит одни несчастья, но мир без этих несчастий был бы невыносим!
(Дуэт Королевы и Констанции, из которого следует, что любовь беспощадна как к королевам, так и к их кастеляншам.)
Окно гаснет, и д’Артаньян с Планше
Д’Артаньян. Ты видел, Планше? Нет, я тебя спрашиваю, ты видел это очаровательное создание? Клянусь моей шпагой, эта женщина прекрасней, чем сама Королева!
Планше. Просто не знаю, что вы в ней нашли, сударь… На первый взгляд она, может, и ничего, а ежели вглядеться, так ничего особенного. У нас в Гаскони встречаются и получше…
Д’Артаньян. Ах, да что ты смыслишь в таких делах, приятель! Готов отдать голову на отсечение, что она – лучшее из того, что Господь когда-либо создавал на этой земле!
Планше. Да вы никак и вправду влюбились, сударь? Мало вам других хлопот, так теперь подавай еще и любовь! Мой вам совет, сударь, ежели хотите дожить хотя бы до моих лет, не подпускайте к себе женщину ближе чем на полмили…
Д’Артаньян. Черт возьми, да я сделаю все возможное, чтобы расстояние между нами не превышало и полдюйма! И разрази меня гром, если я не добьюсь своего!
Планше. Поступайте как знаете, сударь, да только помните, что во всяком деле требуется осторожность. Осторожность, сударь, исключительно осторожность… Ну, молчу, сударь, молчу, молчу, молчу…
В наступившей тишине слышен вкрадчивый шорох садового гравия, и вот на фоне смутно белеющей во мраке дворцовой стены вырастает фигура герцога Бэкингема. В ту же секунду рядом с ним появляется еще одна фигура, закутанная в плащ, в которой мы узнаем Констанцию.
Констанция. О, умоляю вас, только не хватайтесь за шпагу, милорд! Это вызовет излишний шум и не принесет вам ничего, кроме неприятностей.
Бэкингем. Констанция? Что вы здесь делаете в столь позднее время?.. Я полагал, что во дворце все уже спят и я смогу пробраться в сад, не привлекая к себе ненужного внимания.
Констанция. О, здешняя тишина зачастую бывает обманчива, милорд. И если говорить напрямик, то я пришла сюда как раз для того, чтобы напомнить вам об этом.
Бэкингем. Весьма признателен вам за вашу трогательную опеку, милая Констанция, но я уже давно вышел из того нежного возраста, когда мужчина еще испытывает нужду в опекунах.
Констанция. Я высоко ценю вашу отвагу, милорд, однако согласитесь, что даже столь отчаянному храбрецу, как ваша милость, не стоит рисковать жизнью там, где в этом нет никакой необходимости!..
Бэкингем. Право же, вам не стоит тратить время на бесплодные уговоры, Констанция. Я не уйду отсюда до тех пор, пока не разыщу подвески ее величества! Это долг моей чести, а я не привык оставаться должником.
В это время из своего укрытия появляются д’Артаньян и Планше.