Три мушкетера
Шрифт:
Миледи улыбнулась от радости: наконец-то, она могла предаваться обуревавшим ее чувствам, не опасаясь того, что за ней наблюдают! В порыве бешеной ярости она стала метаться по комнате, как запертая в клетке тигрица. Наверное, если бы у нее остался нож, она на этот раз помышляла бы убить не себя, а барона.
В шесть часов пришел лорд Винтер; он был вооружен до зубов. Этот человек, о котором миледи до сих пор думала, что он всего лишь глуповатый придворный кавалер, стал превосходным тюремщиком: казалось, он все предвидел, обо всем догадывался, все предупреждал.
Один
— Пусть так, — сказал он, — но сегодня вы меня еще не убьете: у вас нет больше оружия, и к тому же я начеку. Вы начали совращать беднягу Фелтона, он уже стал поддаваться вашему дьявольскому влиянию, но я хочу спасти его: он вас больше не увидит, все кончено. Соберите ваши пожитки— завтра вы отправляетесь в путь. Я сначала назначил ваше отплытие на двадцать четвертое число, но потом подумал, что, чем скорее дело будет сделано, тем оно будет вернее. Завтра в полдень у меня на руках будет приказ о вашей ссылке, подписанный Бекингемом. Если вы, прежде чем сядете на корабль, скажете кому бы то ни было хоть одно слово, мой сержант пустит вам пулю в лоб — так ему приказано. Если на корабле вы без разрешения капитана скажете кому бы то ни было хоть одно слово, капитан велит бросить вас в море — такое ему дано распоряжение. До свидания. Вот все, что я имел вам сегодня сообщить. Завтра я вас увижу — приду, чтобы распрощаться с вами.
С этими словами барон удалился.
Миледи выслушала всю эту грозную тираду с улыбкой презрения на губах, но с бешеной злобой в душе.
Подали ужин. Миледи почувствовала, что ей нужно подкрепиться: неизвестно было, что могло произойти в эту ночь. Она уже надвигалась, мрачная и бурная: по небу неслись тяжелые тучи, а отдаленные вспышки молнии предвещали грозу.
Гроза разразилась около десяти часов вечера. Миледи было отрадно видеть, что природа разделяет смятение, царившее в ее душе; гром рокотал в воздухе, как гнев в ее сердце; ей казалось, что порывы ветра обдавали ее лицо подобно тому, как они налетали на деревья, сгибая ветви и срывая с них листья; она выла, как дикий зверь, и голос ее сливался с могучим голосом природы, которая, казалось, тоже стонала и приходила в отчаяние.
Вдруг миледи услышала стук в окно и при слабом блеске молнии увидела за его решеткой лицо человека.
Она подбежала к окну и открыла его.
— Фелтон! — вскричала она. — Я спасена!
— Да, — отозвался Фелтон, — но говорите тише! Мне надо еще подпилить прутья решетки. Берегитесь только, чтобы они не увидели вас в окошечко двери.
— Вот доказательство тому, что Бог за нас, Фелтон, — сказала миледи, — они забили окошечко доской.
— Это хорошо… Господь лишил их разума! — ответил Фелтон.
— Что я должна делать? — спросила миледи.
— Ничего, ровно ничего, закройте только окно. Ложитесь в постель или хотя бы прилягте, не раздеваясь. Когда я кончу, я постучу в окно. Но в состоянии ли вы следовать за мною?
— О да!
— А ваша рана?
— Причиняет мне боль, но не мешает ходить.
— Будьте готовы
Миледи закрыла окно, погасила лампу, легла, как посоветовал ей Фелтон, и забилась под одеяло. Среди завываний бури она слышала визг пилы, ходившей по решетке, и при каждой вспышке молнии различала тень Фелтона за оконными стеклами.
Целый час она лежала, едва переводя дыхание, покрываясь холодным потом и чувствуя, как сердце у нее отчаянно замирает от страха при малейшем шорохе, доносившемся из коридора.
Бывают часы, которые длятся годы…
Через час Фелтон снова постучал в окно.
Миледи вскочила с постели и распахнула его. Два прута решетки были перепилены, и образовалось отверстие, в которое мог пролезть человек.
— Вы готовы? — спросил Фелтон.
— Да. Нужно ли мне что-нибудь захватить с собой?
— Золото, если оно у вас есть.
— Да, к счастью, мне оставили то золото, которое я имела при себе.
— Тем лучше. Я истратил все свои деньги на то, чтобы нанять судно.
— Возьмите, — сказала миледи, вручая Фелтону мешок с золотыми монетами.
Фелтон взял мешок и бросил его вниз, к подножию стены.
— А теперь, — сказал он, — пора спускаться.
— Хорошо.
Миледи встала на кресло и высунулась в окно. Она увидела, что молодой офицер висит над пропастью на веревочной лестнице.
Впервые ее объял страх и напомнил ей, что она женщина. Ее пугала зияющая бездна.
— Этого я и боялся, — сказал Фелтон.
— Это пустяки… пустяки… — проговорила миледи. — Я спущусь с закрытыми глазами.
— Вы мне доверяете? — спросил Фелтон.
— И вы еще спрашиваете!
— Протяните мне ваши руки. Скрестите их. Вытяните. Вот так.
Фелтон связал ей кисти рук своим платком и поверх платка — веревкой.
— Что вы делаете? — с удивлением спросила миледи.
— Положите мне руки на шею и не бойтесь ничего.
— Но из-за меня вы потеряете равновесие, и мы оба упадем и разобьемся.
— Не беспокойтесь, я моряк.
Нельзя было терять ни мгновения; миледи обвила руками шею Фелтона и с его помощью проскользнула в окно.
Фелтон начал медленно спускаться со ступеньки на ступеньку. Несмотря на тяжесть двух тел, лестница качалась в воздухе от яростных порывов ветра.
Вдруг Фелтон остановился.
— Что случилось? — спросила миледи.
— Тише! — сказал Фелтон. — Я слышу чьи-то шаги.
— Нас увидели!
Несколько мгновений они молчали и прислушивались.
— Нет, — заговорил наконец Фелтон, — ничего страшного.
— Но чьи же это шаги?
— Это часовые обходят дозором замок.
— А где они должны пройти?
— Как раз под нами.
— Они нас заметят…
— Нет, если не сверкнет молния.
— Они заденут конец лестницы.
— К счастью, она на шесть футов не достает до земли.
— Вот они… Боже мой!
— Молчите!
Они продолжали висеть не двигаясь и затаив дыхание на высоте двадцати футов над землей, а в это самое время под ними, смеясь и разговаривая, проходили солдаты.