Три принца
Шрифт:
Просвистела стрела. Именно просвистела. Почти над моим ухом. А затем вошла по самое оперение в беззащитное горло.
Храмовник захрипел ещё до того, как начал заваливаться на бок. А его братья по вере ошарашенно смотрели за рухнувшее под ноги тело.
Тут-то я понял, что пришла моя пора.
— На колени, черви! — я заорал самым злым голосом, на который был способен. — На колени перед анираном! Пасть низ и ждать божественного суда!
Никто из храмовников, конечно же, приказу не последовал. Но и не в этом был смысл вопля. Я переключал внимание на себя. И справился с первым
— Драксадар!? Он здесь! — очередной самый подкованный храмовник тыкал в меня обнажённым мечом. — Во имя Триединого, остановить его!
Хорошо хоть я додумался укрыть мордашку за энергетическим полем: первая меткая стрела ударила не по ногам, как я опасался, а в щит. Искры, как и куски сломанной стрелы, полетели в стороны. Но ни я не дрогнул, ни Иберик. Мы быстро сокращали дистанцию.
— В бо-о-о-ой! — половина моста уже была захвачена. Тыловые части королевских войск сбрасывали в реку первую телегу. А передовые — быстро продвигались.
Храмовники, оказавшиеся в окружении совсем не превосходящих сил противника, ненадолго растерялись. Какой-то долбаный Робин Гуд всё ещё палил по мне, но вскоре затих и скатился с крыши сарая: Феилин сократил дистанцию, укрылся перед дорожной насыпью, быстро вычислил стрелка и нейтрализовал.
— Две, — прошептал я себе под нос, считая не тела, а стрелы.
— На драксадара! На драксадара! Кхе-е-е-е… — это прокряхтел самый крикливый храмовник. Возможно, местный сержант. Размахивал-размахивал мечом, указывая на меня, да так и осел, со стрелой чуть ниже кадыка.
Тут уже бедолагам выбирать не приходилось. Приказ озвучен. Приказ надо выполнять: несмотря на ужасный приближающийся танк со страшной иглой над башней и лобовую броню в виде энергетического щита, храмовники пошли в атаку. И когда до столкновения оставалось пара десятков метров, танк выпустил десант — дал свободу Иберику.
Надо признать, невысокого лысого паренька они испугались куда меньше, чем меня. Но лишь потому, что не знали, на что он способен.
Иберик успел выбросить два метательных ножа. К сожалению, оба не смертельные: один храмовник даже не замедлил бег, получив лезвие в плечо, а второй захромал и остановился, пританцовывая и хватаясь за окровавленное бедро.
Дальше началась круговерть близкой схватки, где и Иберик, и я в какой-то степени, чувствовали себя, как рыба в воде.
Бесстрашные храмовники были бесстрашны лишь до первого столкновения. А когда в разные стороны полетели обугленные обрубки конечностей, мечей, копий и щитов, пыл их поугас. Они всё так же старались налетать сразу все, пытались давить массой. Но их количество уменьшалось практически каждую секунды. Ибо они не только не могли навязать грамотного боя, но и оружием, как я понял, владели посредственно.
Иберик же порхал. Сил в его руках хватало, что наносить одинаково серьёзные повреждения. Двоих он зарубил саблей, одному подрезал сухожилия мечом, от троих успешно защищался. Как раз до того момента, когда очередной храмовнический Робин Гуд не попытался вывести его из игры.
Стрела чиркнула по эфесу, срикошетила и наконечником распорола левую щеку. Иберик дёрнул головой, разбрызгивая капли свежей крови.
Как
Но Иберика я успел заметить вовремя. Я просто прыгнул к нему и инстинктивно прикрыл щитом, опередив следующую стрелу.
— Феилин! — заорал я что есть мочи, очень надеясь, что парень следит за рукопашной и поймёт, что я хочу сказать. А затем лишь бросил взгляд на Иберика и задал самый короткий вопрос. — Жив?
— Царапина.
С моста пришёл гул схватки. Одновременно к месту нового действия повернулись и мы, и выжившие храмовники. Там разворачивался грамотный бой. Не то, что здесь. Там две шеренги упёрлись друг в друга копьями и щитами. Более многочисленная шеренга в белых рясах пыталась выдавить малочисленную обратно. Мечники искали лазейки в строю, а Сималион, как я тоже успел заметить, уже кружил в танце.
— У-у-у-у-у! — звук рога пробудил и тех, кто ещё спал, и тех, кто засмотрелся на битву, разворачивавшуюся у моста.
— Сука! — выругался я. Это был именно то, чего мы хотели избежать. — Убью всех! Порублю на части! Драксадар вышел на тропу войны!
На троих легкораненых храмовников угроза подействовала: на карачках или хромая, они поползли под защиту сарая. Двое других отступать не собирались. Один из них зло сплюнул и перешёл в атаку. А второй поддержал начинание первого.
Так что пришлось доказывать, насколько они ошибались.
— Замри на хрен в траве! — зло выкрикнул я Иберику, когда тот едва не угодил под вторую стрелу. Неизвестный снайпер правильно решил атаковать того, кто менее защищён. В меня он вообще не стрелял.
А затем я вплотную занялся двумя смельчаками. И если бы мы обладали одинаковым вооружением и фехтовали на равных, мне бы пришлось несладко.
Но не в этом случае: обоих я порубил практически в фарш.
— Не вставай! — вновь прорычал я, ведь стрелы продолжали мелькать. Одна даже над моей головешкой просвистела. — Феи…
Я не договорил, потому что Феилин, наконец-то, выцелил второго снайпера. Оказывается, тот, как и первый, засел на крыше. На покатой крыше, оставаясь незаметным с нашей стороны. Но когда его спугнули, когда он вскочил и перепрыгнул на заметную сторону, спасаясь от брошенного в него копья, Феилин сориентировался: лишь пара секунд прошла с момента обнаружения, а лучник уже падал с торчавшей из груди стрелой.
— Четыре, — прошептал я. — Вставай, Иберик. Переходим в наступление.
Торопясь принять участие в битве у моста, мы безжалостно добили хромавшего храмовника. У меня в душе даже не ёкнуло, когда я лишал жизни очередного человека. В этом мире я убил их уже столько, что давно сбился со счёта. Но самое главное: я ни сколько не сомневался, что убить мне предстоит гораздо больше. Ибо если не стану убивать я, без всяких сомнений убьют меня.