Триггер убийства
Шрифт:
– Знал! – довольно признал Григорий. Теперь злилась Вергасова. Не все этой ведьме брать верх. – И даже знаю, что двигают тобой не корыстные цели, и даже интересов у тебя никаких нет, тебя разбирает обычное любопытство! И раз за разом ты доказываешь самой себе, что ты самая умная, что можешь читать чужие мысли и эмоции, видишь, что люди чувствуют и скрывают. Ради сиюминутного ощущения власти и превосходства. Потом ты от этого мучаешься чувством вины, даже угрызениями совести. Да, моя золотая, я знаю, что у тебя есть совесть. Обещаю, никому не скажу.
Кира прищурилась, в глазах заплясали веселые чертики. Она прошипела:
– Самбуров, обычно тайны, украденные у ведьм, приводят мужчин в могилу!
– Ага! – хохотнул подполковник. – Или саму ведьму на костер.
Установилась тишина, сглаженная шуршанием документов из сейфа и вздохами домработницы Надежды.
– Я поменяю код на телефоне, чтобы тебе было что разгадывать, – довольно улыбнулся Григорий.
– Сам только этот код не забудь, – хмыкнула Кира.
Девушка прикусила губу и посмотрела на кипу бумаг, выложенных из сейфа прямо на пол.
– Альбома с фотографиями там нет?
– Не-а! – отозвался Роман. – Альбома нет. Но тут такие интересные записи.
Он протянул Самбурову пухлую папку, тот принялся ее просматривать. Лицо подполковника стало заинтересованным.
Кира снова пошла по кабинету.
– Он должен быть где-то недалеко. Чтобы удобно доставать и легко прятать обратно, – бубнила девушка, шаря глазами по комнате. Она присела, осмотрела рабочий стол бизнесмена снизу, даже постучала по крышке. Встала, стукнувшись об угол, и, потирая темечко, пошла к окну.
– Вот! Сразу умнею, – усмехнулась она и поморщилась, – сильно стукнулась.
В кресле сиделось уютно и удобно.
Вид из окна, словно тяжелое одеяло, припечатывал к месту и накрывал чувством безопасности, почти эйфории.
Говорят, это отголоски первобытного существования человека в пещере – накрылся тяжелой шкурой мамонта или зубра, все, в домике, спрятался. Значит, не найдут, не съедят и не замерзнешь. Поэтому для спокойного и хорошего сна спать надо под тяжелым одеялом.
Не отрывая взгляда от морской глади, сверкающей сквозь решетку ветвей, Кира повела руками по подлокотникам кресла. Медленно, с усилием давя на полированное дерево. Когда ее ладони сползли вниз, пальцы завернулись, огибая округлый край, она явственно ощутила разницу в текстуре материала под ладонью.
Не глядя, нажала на торец подлокотника, и невидимая пружинка вытолкнула крошечный ящичек, в котором лежал альбом. Несколько полиэтиленовых кармашков под фотографии десять на пятнадцать.
– Это рассматривал Антон Алексеевич? – Кира помахала альбомом, чтобы Надежда рассмотрела.
– Да, – согласилась та.
Кира покачала головой, вложила альбомчик в одну из книжек со стола и сунула себе под мышку. Даже если домработница заметила это, спрашивать ничего не стала.
Мотухнов записывал координаты сына, потом имена коллег, которые Надежда когда-либо слышала. Договаривались
Кира проскользнула на кухню. Обнаружила горячий термопот и фарфоровый чайник недавно заваренного чая. Вдыхая аромат душицы и чабреца из большой чашки, вышла на веранду. Она уселась на широкие деревянные перила и сделала глоток, глядя на синюю гладь моря. С горы Аю-Даг сползал туман и плыл по воде. Через пару недель наступит лето, и картинка замрет на пике красок. Море лазоревое, такое же небо, жаркое белое солнце. Все самое удивительное с природой происходит весной и осенью. Любуйся.
– Заглянем еще в ялтинский офис, – распорядился Григорий.
– Нет, туда я не хочу. – Кира сморщила нос и закусила ноготь на большом пальце, о чем-то размышляя. – Я лучше в монастырь!
Самбуров вытаращил глаза и засмеялся:
– Если ты собралась в Косьмо-Диаминовский, то это мужской монастырь.
– Если бы он был женский, у меня были бы нулевые шансы в него попасть, – ничуть не смутилась Кира. – По шкале непереносимости меня на дух и количеству выделяемого при этом презрения, женщины в рясе где-то сразу после Татьяны Николаевны.
Самбуров скорчил понимающую физиономию, протянул Кире ключи от своей машины.
Кира наблюдала, как мужчины уселись в двойник самбуровского «мерса». Григорий кинул на Киру обеспокоенный взгляд. Роман уверенно проехал путь по аллее задним ходом не разворачиваясь. Узкой дорожкой по кругу и в подъем. Кира прикинула, осилила бы она подобное фигурное вождение. Скорее всего, но она терпеть не могла ездить задним ходом, поэтому несколько раз выворачивала руль, чтобы развернуться. «Мерседес» существенно отличался от ее любимого «миника», он был больше, серьезнее и, казалось, не слишком-то радовался новой водительнице.
– Потерпи. Верну тебя твоему Самбурову в целости и сохранности, – уговаривала она авто. Но это был не ее «миник», и на диалог он не шел.
Однажды Таня, подруга по танцам, которую Кира подвозила куда-то, заметила, что та разговаривает с машиной.
– Ты психолог, тебе виднее, как это точно называется, но уверена, что это невроз – разговаривать с машиной.
– Ты разговариваешь с котом? – уточнила Кира.
– Но он живой! Это совсем другое! – не сдавалась Таня.
– Он тебя слушается? Принимает твое мнение к сведению? – настаивала Кира.
– Он принимает к сведению только куриную печень! – хохотнула девушка.
Ее кот напрочь отказывался есть сухой корм, и в этом решении Кира его одобряла. Она читала состав корма – сплошная мука. Она бы тоже это есть не стала.
– Вот! А мой «миник» всегда со мной согласен, слушается и четко исполняет пожелания.
– Кира! Если ты говоришь с богом, это молитва, если бог говорит с тобой – шизофрения.
– Это симптом шизофрении, если собеседник невидим и не существует. А в случае кота, автомобиля это обычный антропоморфизм, ну максимум на синдром растормаживания тянет, – серьезно пояснила Кира.