Триггер убийства
Шрифт:
– А! – протянула довольная Кира. – Тимьян его зовут, забыла, как порода называется, он еще в человеческий туалет ходит, она ему одноразовую сидушку кладет. Воспитанная скотина. И специальные наборы для развития творчества покупает.
– Во-во. Я не специалист в этой области. И не возьмусь ставить диагноз хозяевам. Но если собачьи неврозы перерастут в маниакальные психозы и мне придется ловить собак-убийц, я уйду в отставку. Моя психика этого не перенесет.
– Твоя психика пусть сначала Татьяну Николаевну вынесет, – сказала Кира. – Это она на тебя еще жалобу пока не написала за то, что длина твоих волос не соответствует государственным стандартам.
– Семенов ее в Севастополь командировал,
– Вы ее к специалисту по шибари [10] отправьте, они тоже в узлах разбираются, – посоветовала Кира. – Ей на пользу пойдут психическое потрясение и выход за рамки регламента.
– Ее психика этого не выдержит.
– Тогда семеновский шпиц поделится с ней антидепрессантами, – мстительно сказала Кира.
Григорий прищурил глаза, пытаясь найти на лице девушки хоть какие-то признаки злости, обиды, боли или тревоги. Обнаружил лишь легкую усталость. Он бросил ей на колени ее значок из монастыря и состроил многозначительную мину.
10
Шибари – японское искусство ограничения подвижности тела человека (бондажа) при помощи веревок.
– Да, она злобная и глупая мегера. Но другой мне не выдали, и кто-то должен делать административную работу, а выдернуть сюда Аню или Володю я не могу. Поэтому имей в виду, если ты измотаешь тетке нервы и ее хватит удар, я свалю на тебя ее часть работы, – пообещал Григорий.
– А ты на нее мою взвали, – предложила в ответ специалист по психопатологии – тогда бы вы уже искали татуированных мужчин, применяющих нежный кусь к трупам, а по всему Крыму устраивали облавы на людей, похожих на неандертальцев с короткими большими пальцами. Эмоциональные всплески и выход из зоны комфорта полезны против инсульта. Учат организм справляться с кортизолом. Так что мотать нервы даже полезно. В человеке восемьдесят километров нервов, если вытянуть в одну линию. Мотать – не перемотать.
Самбуров только покачал головой. Татьяна Николаевна имела глупость ударить Киру в больное место. И хотя самым простым решением стало бы немедленно перевести куда-нибудь вредную тетку, разведя их с Вергасовой в разные углы ринга, в той ситуации, в которой он оказался, Григорий сделать этого не мог. Ему только жалоб и сплетен не хватало, что он избавляется от заслуженных сотрудников в угоду личным интересам. В каждой ситуации есть строго прописанные инструкции и регламенты. Пренебречь некоторыми под защитой Вольцева, в родном УВД Краснодара, это одно дело. Послать к черту правила здесь – неосмотрительная глупость. Он в Ялтинском УВД, как лошадь в витрине, с него не сводят любопытных и ожидающих взоров. Подполковник, который в прошлом году взял маньяка, приехал ловить еще одного маньяка.
Демоны Киры самостоятельно разберутся с теткой так, как им хочется. А он последует рекомендациям полковника Вольцева – станет тренировать в себе терпение, понимание и принятие.
Часом позже они сидели в ресторане «Поднебесная», ждали мясо на гриле. Кира гладила пальцем ножку стакана с виноградным соком, засыпанным льдом. В огромном распахнутом окне колыхалась шелковая штора. Тихий плеск абсолютной тьмы заставлял вглядываться в ночь в попытке разглядеть, что же там за горизонтом.
– Что может быть общего у этих двоих? – Самбуров, как и Кира, смотрел в окно. – Они никогда не встречались, разного возраста и рода занятий.
В ее взгляде не мелькнуло удивления или непонимания. Она думала о том же.
– И тем не менее у них есть что-то общее. У нашего убийцы вспышки агрессии и раздражения,
– Что можно такого принять, чтобы тебя потянуло покусать себе подобного? – Самбуров кинул взгляд на стопку фотографий, которые Кира рассматривала под лупой и просто так, бесконечное число раз. Григорию-то ничего, он и не такое видел, а вот официантов разбирало любопытство. Они опасливо косились на стопку карточек на краю.
Верно говорят, смерть лидирует по степени притягательности для человеческого любопытства. Странно, что ее еще не используют рекламщики и маркетологи.
– Хотя каннибалы бывают довольно вменяемые. Видел я одного живьем, он очень харизматично рассуждал об учениях древних философов и оправданности поедания себе подобных, – мрачно пошутил Самбуров.
– Каннибализм с точки зрения психологии интересная штука. И крайне редкая, как именно психоз. Чаще осознанное решение. Но даже если опустить морально-этические и религиозные ограничения, это очень невыгодная вещь. Жрать себе подобного существам нашего вида не просто противно душе и тому подобное. Это нецелесообразно. Мы плохо и медленно размножаемся. Девять месяцев вынашивания, роды, нередко заканчивающиеся гибелью одной или обоих особей. До половозрелого состояния человек растет долго. Мы не хомячки и не кролики, популяцию которых тяжело ограничить. Если бы у человечества в культуре активно практиковалось поедание соплеменников, мы бы просто не выжили и не заполонили землю.
Кира насытилась, и к ней вернулось хорошее настроение. Григорию оно тоже передалось.
– Даже дикари в далеких, неокультуренных, нецивилизованных странах, которые еще, может быть, остались, не едят соплеменников, – проговорил он. – Едят чужих. Потому что на подкорке, в самом древнем мозге ящера, заложено – не жри своих, передохнешь. Не отравишься, а именно закончишься.
Кира отмахнулась.
– По-любому это не наш случай. Есть взрослого, старого и вонючего мужика – сомнительное удовольствие. И у нас укусы, а не каннибализм.
– Ну не знаю, едят же выдержанный сыр? Тоже старый и вонючий, – хмыкнул Самбуров.
Специалист по психопатологии на мгновение замерла, даже жевать перестала. Осмысливала.
– Еще вяленое мясо, – добавил Григорий, с трудом сдерживая смех, глядя на задумавшуюся Киру.
– Самбуров! Ты чудовище! Это вообще не одно и то же, – засмеялась она, наконец вынырнув из своих мыслей и сообразив, что он шутит. – А вот сыр и вяленое мясо я теперь есть не смогу.
– Это вряд ли. У тебя хороший аппетит, даже не знаю, что его может испортить.