Триггер убийства
Шрифт:
– Что слышали? Озвучьте, – стал настаивать Самбуров.
– Не знаю, с кем он разговаривал, но ему рассказывали. – Ольга хмыкнула и быстро помотала головой, будто до сих пор не в силах поверить в то, что слышала. – Я бы не поверила, но точно слышала. «Корзинку котят новорожденных переехали внедорожником». Бред. С наркоманом, что ли, каким разговаривал.
Самбуров пожал плечами. Ольга продолжила:
– И ведь слушал эту ерунду на полном серьезе. Потом отвечал. Нет, спасибо. Я обойдусь без этих знаний. Я многого из жизни Андрея предпочитала не знать.
– Вы знали про его любовницу, – Кира утверждала, а не задавала вопрос.
– Почему вы говорите о ней в единственном числе? – интонации женщины не изменились, выражение лица тоже. Ее это не беспокоило.
– И вас это не тревожило? Вы не ревновали? Не боялись, что он уйдет к одной из них? Не хотели оборвать это мучение раз и навсегда? – не слишком эмоционально спросила Кира.
– Давно, когда была молодой. Когда первый раз узнала. Сразу о двух. – Ольга грустно улыбнулась. На лице мелькнула печаль сожаления, какая-то таинственность. Она грустила не об измене мужа. Она вспоминала свою молодость. Она печалилась об ушедших годах. – Эта его Анастасия пришла и рассказала и про себя, и про какую-то новую пассию. Мне она мстила? Может, Андрею? Может, думала, я уйду от мужа, а он с ней сойдется? Не знаю, что она хотела. Но вышло так, как вышло. Андрей всю жизнь женат на мне и никуда не ушел. Тогда все были молодые. Она умирала от боли, что Андрей женился на мне и потом спал еще с другими. Я умирала от боли, поняв, что у Андрея другая женщина. Потом умирала от боли, осознав, что всегда будет еще кто-то. Андрей умирал от боли, не находя места себе самому в этом мире и спокойствия ни с одной из всех женщин, которые у него были. В общем, никто не умер, – она улыбнулась легко и радостно. – Но всегда находилась женщина, решившая, что для Андрея она особенная, и убежденная, что если она откроет мне глаза на измену мужа, то я непременно от него уйду и она займет мое место. Только нельзя занять место другого человека. Андрей и мысли никогда не допускал, что я уйду или он уйдет. Ну вот, как данность. Он мой муж. Не буду вас утомлять своими выводами и всеми иллюзиями, которые я себе внушала на разных этапах нашей жизни. В конечном итоге я пришла к выводу, что у меня не такая уж плохая жизнь. Я живу довольно комфортно, в большой хорошей квартире, занимаюсь собой, все женские удовольствия – спа, массаж, фитнес, читаю, рисую. Мы путешествуем. И я не работаю. Не встаю спозаранку, не сижу в пыльном душном офисе, не выполняю распоряжения какого-то придурка. Я не хочу работать. И не хочу зарабатывать деньги. Вот такая у меня особенность. Я не умею и не хочу. С Андреем это никогда не нужно было делать. Уходить мне некуда. Родители уже старые, живут в Новокузнецке. Мы давно не общаемся. Вы были в Новокузнецке? Если как-нибудь подумаете, что у вас плохая жизнь, съездите в Новокузнецк. А Андрей любил меня, странно и по-своему, но любил именно меня. Ради меня он проворачивал все эти свои схемы, добывал деньги, обеспечивал мне красивую жизнь. Именно ради меня. Анастасия от него даже ребенка родила, но Андрей был к нему равнодушен.
Кира смотрела на женщину и удивленно отмечала, насколько она бескровна и прозрачна. Белокожа, пепельноволоса, светлоглаза. Ольга казалась болезненной и слабой. Луч солнца непременно выжжет ее, ветер продует, единственная снежинка, упавшая с небес, застудит. Кира поняла, что имела в виду Анастасия, когда говорила, что жена сдохнет без Андрея. Да, субтильная фигурка и тонкие, удлиненные черты лица способствовали такому впечатлению, но создать устойчивую иллюзию слабости, беззащитности и эфемерности можно, только нарочито над этим поработав. И Кира не сомневалась, Ольга знает, что делает. Многие жесты прочно вошли в привычку. Ольга убирала пряди с лица тыльной стороной ладони, регулярно зябко пожимала и потирала руками плечи, хотя солнце уже изрядно прогрело воздух, и вряд ли она мерзла. Быстро моргала, словно трепетная лань. По привычке опускала глаза долу и при этом вскидывала подбородок. А, как говорится, привычка – вторая натура.
А вот в суждениях и своих действиях Ольга отличалась прагматичностью, хладнокровием, граничащим с безразличием, и очень простой жизненной логикой.
– Мы не можем изменить другого человека. Можем только
Ольга слегка волновалась. Вот только специалист по психопатологии никак не могла понять, с чем это связано.
– Ольга, вы сказали, что если у мужа не спрашивать, если не задавать вопросов, то он сам рассказывал, не выдерживал молчания. – Кира положила пальцы на запястье женщины, та лишь посмотрела на руку девушки. – И что он рассказал? Он добыл крупную сумму денег. Ему было чем хвастаться. Что он говорил?
– Он сказал, что за такие грехи платят по двойному тарифу, а за годы набежал процент. – На губах вдовы появилась еда заметная тонкая улыбка.
Кира видела, женщине неинтересен разговор. Ей уже задавали вопросы, и она на них отвечала. Скорее всего, она даже не помнила, о чем рассказала, и с легкостью повторит столько раз, сколько будут спрашивать. Она даже не пожаловалась и не попеняла Самбурову, что уже все рассказала, а ее расспрашивают заново о том же. А редко кто не пытается повысить свою важность, указывая, что делает одолжение, давая показания вновь. Она все-таки приносит жертву. Она согласна на эти многократные вопросы как на искупление вины. И это вина не за погибшего мужа.
– Андрей кого-то шантажировал и, по всей видимости, требуемое вознаграждение получил, – начала Кира, хотя еще не додумала мысль до конца.
На лице вдовы не появилось ни возмущения, ни удивления. Мутные, незаконные и грязные дела мужа ее совершенно не беспокоили. Угрызений совести она по этому поводу не испытывала.
– Я совсем ничего не знаю. У Андрея был конверт, на кнопке, синий. В его чемодане этого конверта больше нет. Может быть, он в машине. Там были какие-то документы. Я пересмотрела все его вещи. И в гостинице была полиция, все обыскали и осмотрели.
– Красивый ресторан. – Кира не сводила взгляда с женщины.
Та окинула взором зал.
– Андрею здесь не понравилось. Когда я выбирала что-то, что нравится мне, он начинал высмеивать мой выбор и обычно тащил в какое-нибудь абсолютно противоположное по виду заведение. – Ольга раздражалась. – Все дорогое и красивое ему непременно надо было дарить и преподносить в качестве подарка. Сама выбирать я не могла. Это сразу осмеивали, принижали, втаптывали в грязь.
– Скольких психологов вы прошли? – уточнила Кира.
– Двух, – Ольга тихо засмеялась. – Да, он абьюзер. А я классическая жертва. Я всю жизнь это знаю. Он держал в руках поводок, устраивал мне эмоциональные качели, а я пыталась извлечь из них удовольствие.
Кира с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть:
– Ну уж нет. Абьюзер здесь не Андрей.
Кира видела волнение. Вдова все-таки что-то скрывала.
– Где вы сейчас живете? – спросила Кира. – Переехали же из «Ялты Интурист»?
– Да, в «Ореанду», – женщина кивнула в сторону изысканного здания в стиле модерн неподалеку.
Вот оно.
– Вы нашли деньги, – выдохнула Кира. – Андрей кого-то шантажировал и получил деньги. А вы их нашли. Возможно, еще до обыска полиции. Вы спокойны и уверены в завтрашнем дне. После смерти мужа остались обеспеченной женщиной.
Легкий испуг, сомнения, Ольга нервно дернула руками, но сразу взяла контроль над эмоциями.
– Он получил наличными. Никаких счетов. Никаких следов, – продолжила Кира. Она не спрашивала. Она знала наверняка.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – пролепетала Ольга, голос стал заметно тоньше. Очевидная и звенящая ложь. – Если у вас нет больше вопросов, я бы хотела уйти.