Триггеры
Шрифт:
— Да.
— Это очень странно.
— Очень, — согласился Сингх. — До сих пор у нас не было двух людей, читающих одного и того же третьего, и…
— Да? — сказала Сьюзан.
Сингх выглядел расстроенным.
— Я было начал считать, что продвигаюсь в разрешении этой загадки. Но множественные связи попросту не подходят к тому механизму квантовой спутанности, что мы с вами обсуждали; двойная связь потребует сложной суперпозиции, которая, как я думаю, очень быстро утратит когерентность.
Сьюзан поразилась тому, что его слова имеют для неё смысл. Она задумалась над теорией
— Он лжёт, — сказала Сьюзан.
— Что? — не понял Сингх.
— Он лжёт. Этот Дэвид Дженьюари — он нам врёт.
— Зачем кому-то лгать о том, с кем он связан? — спросил Сингх. Но тут же добавил: — О! Президент!
— Точно, — сказала Сьюзан. — Мне надо самой перемолвиться словечком с мистером Дженьюари. — Она посмотрела на Сингха. — Веселее, Ранджип. Возможно, нам понадобится устранить всего одного человека.
Глава 19
Сьюзан вышла из лаборатории Сингха и прошла короткое расстояние до его кабинета, где уселась за его выгнутый стол. Она погрузилась в изучение записей, сделанных Сингхом во время интервью с Дэвидом Дженьюари: он оказался тем доктором, что работал с дефибриллятором во время операции на Старателе, и в течение двадцати трёх лет был женат на Энн Дженьюари, которая в самом деле была операционной сестрой. Сьюзан погуглила его имя, просто для того, чтобы посмотреть, что вылезет, потом проверила имя его жены. После этого она вызвала больничного охранника и попросила его привести Дэвида Дженьюари в кабинет Сингха.
Доктор Дженьюари прибыл через несколько минут в сопровождении, как удивлённо отметила Сьюзан, охранника с надписью «Тарасов» на бэдже — того самого, которого читает Оррин Джиллетт. Тарасов вёл себя странно: он избегал смотреть в глаза и, разговаривая с ней, испытывал явный дискомфорт. Она подумала, не скрывает ли он чего; следующим надо будет поджарить его. Но сейчас у Дэвида Дженьюари высший приоритет. Она отпустила Тарасова.
Дженьюари оказался тем самым кряжистым мужчиной, которого Сьюзан видела выходящим из лаборатории Сингха ранее. Согласно записям Сингха, ему было сорок четыре года; у него были гипертироидные выпученные глаза, из-за которых он был похож на Петера Лорре.
— Присаживайтесь, мистер Дженьюари, — сказала Сьюзан. Она заранее решила не называть его «доктор» — никогда не поднимай допрашиваемого выше уровня допрашивающего. — Я лишь хотела завершить разговор, который вы имели с профессором Сингхом. Как я понимаю, вы сказали ему, что связаны со своей женой.
На мгновение его большие глаза стали ещё больше.
— С Энни, да.
— Это очень удобно, — отметила Сьюзан нейтральным тоном.
Дженьюари любезно улыбнулся.
— Не знаю, насколько это удобно, но я бы не хотел оказаться связанным ни с кем другим.
— Хорошо, — сказала Сьюзан, пытаясь изобразить обезоруживающую улыбку на собственном лице. — Полагаю, именно этого ищет каждая женщина в мужчине, если верить журналам. Вы уже никогда не сможете сказать ей «Я не умею читать мысли», когда она ожидает, что вы сделаете нечто, о чём она вам напрямую не сказала,
Его улыбка стала немного напряжённой.
— Думаю, да. Это всё ещё кажется таким… фантастическим. — Он слегка развёл руками. — Должен вам сказать, очень забавно видеть себя таким, каким меня видит она.
— Забавно?
— Ну, знаете, вспоминать события с её точки зрения, когда она видит меня, а не я вижу её.
Несмотря на её подозрения, Сьюзан это заинтриговало.
— Насколько близки эти воспоминания? Я имею в виду, видите ли вы практически трёхмерную сцену, в которой перемещаетесь со своей точки зрения на её и обратно? Они настолько хорошо синхронизуются?
— Это, конечно, зависит от конкретных воспоминаний. Какие-то более детальны, чем другие — а некоторые детализованные у меня, но смутные у неё, и наоборот. — Он позволил себе снисходительную улыбочку. — Она не любит хоккей даже и близко так, как люблю его я; она едва может вспомнить, что за команды играют, не говоря уж о подробностях игры.
— Хорошо, — сказала Сьюзан. — Теперь позвольте мне задать вам вопрос.
— Пожалуйста.
— Как зовут любовника Энн?
— У неё нет любовника, — ответил Дженьюари, явно уязвлённый. — Кроме меня.
— Да? — сказала Сьюзан. — Подумайте о событиях прошлого месяца — октября. Она отвезла вас в «Рейган», и вы полетели — куда же? Ах, да. В Денвер, на конференцию по технологиям дефибрилляции, верно? — Гугл нашёл его имя в списке участников. — Вы устроились для долгого перелёта и, возможно, посмотрели какой-нибудь фильм.
— Да. На лэптопе.
— Но продолжите вспоминать тот день с её точки зрения, — сказала Сьюзан. — Что делала она после того, как отвезла вас в аэропорт?
— Жена всегда отвозит меня в аэропорт; я часто езжу на конференции. И за этот день я не помню ничего необычного — точнее, она не помнит.
— Нет? Восемнадцатое октября. Необычно холодный и ветреный день. И вы уехали на целую неделю.
— Я не…
— Вы помните? — спросила Сьюзан. — Помните этот день?
— Ничего в голову не приходит.
— Хорошо, я вам скажу. Остановите меня, когда мои слова начнут звучать знакомо. Она уехала из «Рейгана» в «Даллес» [23] , оставила там машину на длительной парковке. Потом села на шаттл до терминала и там встретилась с человеком по имени Уильям Кордт — хотя она звала его Вилли.
— Тогда вы никак не можете об этом знать. Моя жена — совершенно обычная женщина; у вас нет причин за ней следить.
— Это так, — согласилась Сьюзан. — Мы за ней не следили. Мы следили за Уильямом Кордтом. Это Вашингтон, в конце концов. Мы следим за массой народу — особенно за теми, кто поддерживает незаконные связи с иностранными производителями военной техники, как мистер Кордт. Когда он уезжает из страны, мы знаем — и он уехал, вместе с вашей женой, в Швейцарию на горнолыжный курорт.
23
Второй, более крупный столичный аэропорт.