Триумф рыцаря
Шрифт:
– Вы сдались, миледи? Но вам негоже сдаваться.
– Я не сдалась, Дженни. Однако Афтон ушел из жизни. Я не хочу больше замуж и понимаю, что прежнюю жизнь не вернуть. – Игрейния не стала говорить о своих страхах: она постоянно гадала, что может произойти, если на замок нападут англичане.
– Но это неминуемо, – уверяла ее Дженни. – Иначе Эдуарда не прозвали бы Молотом шотландцев.
Заверив госпожу, что англичане непременно придут и сотрут захватчиков в порошок, Дженни уходила, оставляя Игрейнию одну. Она никогда не задерживалась надолго – женщины не
Игрейния строила заговор, но сама с собой и в самые трудные часы, которые давили на нее тяжким грузом. Она не могла убежать через подземный ход – его замуровали. Другого пути на волю не существовало, разве что перелезть через стену или пройти по мосту, когда он опущен. Еще можно было взобраться на боевую площадку и решиться на смертельный риск – прыгнуть в ров. Но все это были фантазии. Запертая в комнате, она никогда бы не добралась до стены.
Ровенна тоже часто к ней заглядывала – приносила цветы и старалась хоть чем-то ее порадовать. А Игрейния ловила себя на том, что теперь перестала доверять девушке, которая раньше ей так нравилась. И Ровенна вскоре почувствовала это. Однако не прекращала визиты и приносила дары, чтобы украсить комнату и мир Игрейнии.
В воскресенье Игрейния вышла из комнаты и посетила мессу вместе с Джарретом и Джейми. Оба ей обрадовались и уговаривали ее прийти на ужин.
Когда они вошли в часовню, Эрик был уже там – высокий, прямой, широкоплечий. Волосы золотились и отливали малиновым в свете лучей, проходивших сквозь витражи в окнах. Истинный господин замка.
Игрейния с неудовольствием обнаружила, что ей придется сидеть на передней скамье рядом с ним. Она хотела было пропустить вперед Джейми, но тот в последний момент отступил и кивнул ей, чтобы она проходила вперед. И Игрейнии не оставалось ничего другого, как устроиться между Эриком и его братом.
Шотландец едва ли заметил ее присутствие. И только когда молящиеся встали на колени, Игрейния, покосившись на него, заметила, что он смотрит в ее сторону. В его глазах блеснуло странное выражение. Леди Лэнгли опустила веки и, слушая латинские псалмы, склонила голову на сложенные руки.
– Молитесь за мою скорейшую погибель? – прошептал Эрик.
– Конечно. Не мешайте.
Шотландец замолчал. Но когда служба подошла к концу и Игрейния собралась встать со скамьи, он взял ее за руку.
– Хотите прокатиться, миледи?
– Прокатиться?
– Ну да, прокатиться. На лошади.
– Куда? – встревожено спросила она.
– Просто так. По округе, не далее.
– Зачем?
– Затем, что мне начинает казаться, что вы трогаетесь умом.
– И вы позволите мне сесть на лошадь? – не верила Игрейния.
– Да. Только предупреждаю – я буду рядом.
– А кто еще?
– Только мы двое, – нетерпеливо мотнул головой Эрик. – Выделю вам немного времени. И если вы хотите провести на солнце часок-другой, поеду с вами.
Игрейния покачала головой.
– Боюсь, вам не вытерпеть так долго мое общество.
– Как вам угодно. – Эрик повернулся, чтобы уйти.
И
– Подождите! Шотландец оглянулся.
– А что, если я от вас удеру?
– Вам никогда не удастся от меня удрать. Мне кажется, вы это уже поняли.
– А если все-таки попробую?
– Скажу одно – результат вам не понравится. Совсем не понравится. – В его словах не прозвучало угрозы, даже простого предостережения; это была лишь бесстрастная констатация факта.
– Хорошо… я согласна.
Во дворе их поджидал Грегори. Он держал под уздцы Локи и серую в яблоках кобылу. Игрейния радостно поздоровалась с глухонемым, потрепала его по щеке, и он ответил ей тихой, доброжелательной улыбкой.
Ворота заранее распахнули, и мост был опущен. Оказавшись в седле, Игрейния не стала ждать, когда Эрик вскочит на Локи, и восторженно понеслась через двор, на волю! Копыта отбили дробь по настилу моста, но она знала, что шотландец от нее не отстанет.
Вдали, на холмах, она заметила охранявших подступы к замку людей. Она пригнулась к лошадиной холке и почти летела над землей.
Они скакали все вперед и вперед. Игрейния видела, что шотландец все время был рядом, но ее это больше не волновало – так чудесно оказалось за стенами замка. Ветерок был душистее, чем она представляла, солнце ярче, а трава зеленее.
Игрейния забыла обо всем, пока ее не остудил голос Эрика.
– Постойте! Там впереди в лесу есть ручеек. Надо напоить лошадей.
Она послушно натянула поводья, а иначе шотландец догнал бы ее кобылу, а ее стащил на землю – порвал платье, унизил ее достоинство.
Игрейния спешилась и повела кобылу на водопой. Эрик все время держался рядом.
– Скажите, Эрик, вы молились там, в церкви?
– Странный вопрос, – вскинул на нее глаза шотландец.
– Вовсе нет. Вы назвали коня Локи – в честь древнего норвежского божества. Вы сами мне говорили, что вы наполовину берсерк. Так молились вы или нет, когда стояли на коленях? Или все это только для виду?
– Конечно, молился.
– Позвольте спросить, о чем?
– Просил Всевышнего не внимать вашим молитвам о моей скорой и мучительной смерти.
Игрейния, чтобы сдержать улыбку, быстро отвернулась.
– Однако позвольте сообщить, что Господь вам благоволит.
– Неужели? – покосилась она на шотландца.
– Я завтра уезжаю. Возможна стычка, а может быть, сражение. После того как пришла весть, что Эдуард выздоровел и собирается сам возглавить армию, по всей стране формируются отряды. Но рано или поздно Роберт Брюс победит англичан и завоюет свободу.
– Не понимаю?
– Видите ли, здешний пастух вскармливал овец, крестьянин растил урожай. И тот и другой пойдут в бой, потому что это их овцы и их урожай. А англичане бьются, чтобы подчинить себе соседей. Мы готовы рискнуть жизнью, потому что на карту поставлено все, что мы имеем. Если вы когда-нибудь вернетесь в Лондон, вас больше никогда не затронет эта война.