Триумфатор
Шрифт:
Плечо саднило, но той тупой всепоглощающей боли, распирающей организм изнутри, уже не было. Икра тоже вела себя вполне прилично. Ага, уже хоть что-то положительное.
Открыл глаза, осмотрелся, принюхался: обстановка тоже несколько похорошела. Товарищи по несчастью прибрались, протопили печь, и пропала острая солярная вонь – наверное, кто-то прочистил воздуховод.
А еще в воздухе витал слабенький остаток аромата какой-то вкусной еды. Такое впечатление, что чего-то сварили и съели. Без меня.
– Суп из тушенки? – хрипло пробормотал я.
– Уже нету, – сообщил Разуваев. –
– Вчера?
– Ага. Считай, полсуток провалялся.
– Который час?
– Двенадцать двадцать пять. Пятое сентября.
– Жаль, телика нету. Глянуть бы хоть глазком, чего там… Дума сегодня должна Закон принимать…
– Газеты есть. Люда принес.
– Люда?
– Ну, Людвиг – Бубка его так зовет.
– Бубку, кстати, Игорем зовут.
– Я в курсе.
– Понял. А где они?
– Наверху, приемник слушают. Здесь не ловит.
– Пойдем пообщаемся – на предмет обстановки.
– Да я уже и так все знаю. Ты иди, я сейчас с мобилой разберусь – подойду…
Я полагал, что мы прячемся где-то в глухом лесу, но оказалось, что это не совсем так. То есть объект, на котором мы находились, точно был в лесу, а на внутренней территории в приятном изобилии росли молодые сосны, но назвать это местечко глухим язык не поворачивался.
Вот что я увидел: высоченный бетонный забор, убегающий куда-то в бесконечную даль хвойного моря, повсюду огромные ангары, корпуса цехов (или лабораторий – с ходу и не разберешь), многочисленные островки ржавеющего под открытым небом допотопного транспорта без колес и кузовов – и крайне неприятная для любого беглеца людская активность.
Неподалеку работает кран – таскает металлолом, по путям небольшой маневровый тепловоз толкает пару запечатанных вагонов, в сотне метров команда грузчиков волочет из склада в «ЗИЛ» какие-то ящики, рядом рабочие копают канаву, чуть подальше надсадно визжит пилорама…
Вот это мы спрятались!
Вход в убежище, как и полагается, был оформлен в обветшалой трансформаторной будке, в которой, сами понимаете, трансформаторами и не пахло. Ворота ближайшего ангара были распахнуты настежь: внутри стоял трофейный «Лендкрузер» и лежали штабеля свежих досок.
Возле ангара на лавочке сидели Игорь и Людвиг, слушали приемник и потребляли чипсы с квасом. Оба были в шлепанцах и шортах, волосы мокрые – видимо, недавно где-то искупались. Ну прямо-таки домашний идиллический пейзаж – иначе не скажешь. Только вот вид у пейзан несколько мрачноватый, какие-то они притихшие и хмурые.
Пообщались. Для начала эскулап довел медицинские итоги нашей вчерашней жизнедеятельности. У меня почти полный порядок: икра зашита правильно, рана незначительная, осколок из плеча извлекли. Да, Разуваев, оказывается, был на верном пути: единственно, следовало сделать надрез с противоположной стороны, а уже потом толкать. Теперь только руку на перевязь – и не беспокоить. А вот Разуваеву наложил три шва, ему нужно прямо сейчас лечь на живот и не вставать как можно дольше. Или хотя бы до минимума ограничить подвижность – иначе будет долго заживать и постоянно кровоточить.
– Ща все бросим и пойдем лежать и ограничивать, –
По ситуации.
Людвиг, как самый невостребованный в разыскном плане, смотался в город: разведал обстановку, взял кое-какие вещи и купил свежие газеты.
В самом городе тихо и спокойно. Однако камрады доложили, что на островах и по всей акватории водохранилища было какое-то движение. Всю ночь кого-то искали, в массовом порядке и с привлечением служебных животных.
– Ну скажи просто – с собаками!
– Просто – не могу, – покачал головой Людвиг. – Вам же как можно точнее надо, верно? Ну вот. Камрады, которые давали информацию, – интеллигентные люди, сказали про служебных животных. А я, дурак, не уточнил – как-то не придал этому значения…
– Да ладно тебе, это и в самом деле не важно! – Игорь нервно дернул плечиком. – Все они – служебные животные, что собаки, что менты или чекисты – без разницы…
– Тогда мы тоже – служебные животные, – тихо сказал Разуваев. – По крайней мере, были ими до сегодняшней ночи.
– Да я совсем не то имел в виду! – Игорь сконфузился. – Вы-то тут как раз совсем ни при чем…
В общем всю ночь в районе островов было движение, а с утра там же летали «вертушки» – часа два, не меньше.
В клинике – чужие. Людвиг сам туда не ходил – Разуваев запретил, – а пообщался с другими камрадами, которые в курсе всех клинических дел. Вломились ночью, арестовали всю дежурную смену, опечатали кабинеты, пациентов разогнали.
– Массированное наступление по всему фронту, – резюмировал Разуваев. – Думаю, в управлении было то же самое. Только разгонять никого не стали. И на островах, у «обеспеченцев» – аналогично.
– Да уж… Интересно, к чему тогда разыскная активность в тех краях?
– Значит, ушел кто-то, – Разуваев мрачно хмыкнул. – И – сто пудов – кто-то из моих. Других претендентов на побег там нету.
Я выразил опасение: а не перекинется ли поисковая активность с островов на сосновые боры с ангарами и кранами?
Людвиг сказал, что если и перекинется, то для полного охвата понадобится целая армия и масса времени. Потому что таких объектов тут – море, часть действующие, часть зарезервированные, все принадлежат разным КБ, на каждый нужно истребовать отдельный допуск, а это – целое дело. Полигон Черного Яра – обломок гигантского научно-технического потенциала СССР, сооружался с таким невиданным размахом, что и по сей день сами руководители без подробного списка не смогут разобраться, где, что и «под кем» функционирует или стоит на консервации. Кроме того, высокое начальство по ряду причин заинтересовано в том, чтобы даже на не представляющие интереса в плане госсекретов объекты не пускать посторонних. В общем все не так просто, как кажется на первый взгляд. Так что прочесать острова и окрестности – это одно, а проводить поисковую операцию разом на всей режимной территории – совсем другое. Да и потом: тех, кто свалил с островов, скоро наверняка поймают и поиски прекратятся.