Триумфатор

Пучков Лев Николаевич

– Ну, тогда я один потащу.

– Да вперед!

В этот момент с шоссе на «проселок» свернула машина. Мы предусмотрительно отскочили в сторону – и правильно сделали. Машина начала тормозить слишком поздно, смачно ткнулась в болванку и, сминая бампер и зажмуриваясь на один глаз, протащила столб с десяток метров.

– Не успели, – огорчился Разуваев. – Придется на аварийной тачке ехать. Давай ты свети, а я буду общаться.

Я включил фонарь, и мы наскоро пообщались с пострадавшими.

Пострадавших

было двое: зрелый дородный мужчина со скверными манерами («Да вы знаете, кто я такой?! От вас места мокрого не останется, скоты! Вы у меня г…но жрать будете – пригоршнями!») и юная леди, которая была настолько пьяна, что так и не поняла, в какую неприятную историю она угодила.

Разуваев беззлобно одел крикуна на колено, отнял у него и у леди мобильные телефоны и напутствовал следующим образом:

– Вы е…ться приехали? Ну вот и е…тесь на здоровье. А мы поедем потихоньку.

После чего мы придушили сработавшие подушки безопасности и, в самом деле, сели и поехали. Мощная «бэха», несмотря на аварию, словно бы рекламировала марку: работала так, будто только что выкатила за ворота автосервиса.

Я рулил, а Разуваев командовал.

– Поехали в город.

– Ты ничего не перепутал? Нам бы лучше наоборот.

– В город.

– Ну, смотри…

По дороге Разуваев поинтересовался, нет ли у меня в других городах надежных друзей. Я с ходу уловил суть и позвонил корешу в Воронеж: спросил, не примет ли он пару мерзавцев на предмет с недельку отсидеться.

– Эмм… От чего отсидеться?

– Потом скажу, по приезде…

Кореш, естественно, замялся, но пригласил в гости: типа, какие вопросы, тебе всегда тут рады.

После разговора я выкинул мобильный в окно и посоветовал Разуваеву сделать пару звонков – если надо – и подобным же образом расстаться с телефоном.

– На фига? – удивился Разуваев.

Туповатая простота брата по оружию меня несколько покоробила, но я взял себя в руки и прочел короткий ликбез: при покупке телефона твои данные заносят в базу, так что если ты в розыске…

– Ну – обидел! – оскорбился Разуваев. – Что ж я, по-твоему, совсем шпалой вдаренный, чтоб телефон покупать? Он у меня изъятый, причем тридцатый или сороковой по счету, так что – пусть ищут…

Так…

– Серый, а у тебя машина есть?

– А на чем мы сейчас едем?

– Нет, своя машина – в мирной жизни.

– Да, есть.

– Изъятая?

– А то!

Ага… Часы у него «изъятые» – как-то мельком обмолвился (интересовались, откуда у бедного спеца такие дорогие часы), телефон – «изъятый», тачка – аналогично, на досуге имеет обыкновение изымать лишние деньги у спаривающихся на природе богачей… Короче, вся жизнь – сплошное изъятие. С интересной стороны открывается товарищ Разуваев…

– Кстати, спасибо, напомнил. Я мобилу искупал сдуру, эти две, что взяли

у парочки, наверняка купленные в магазине, так что надо будет новую изъять, «серую».

– Ну вот…

– Не, ты че, думаешь, я полный бандос, да? Я тебе так скажу: ни разу в жизни не взял у честного человека. Ни разу, ты понял?

– Серый, мне глубоко до звезды, у кого ты брал, это твои дела.

– Не, просто чтоб было ясно. У вора и бандита можно забрать все до последней копейки. Это не дети, они умеют за себя постоять. Если забрал – значит ты сильнее.

– А вот сейчас тачку мы взяли не пойми у кого: может, они честные.

– Честные на такой тачке не ездят. Ну и не насовсем мы ее взяли: скоро бросим – найдут быстро. И потом: у нас сейчас ситуация. Нам простительно. Мы, между прочим, через пару минут будем грабить аптеку и магазин. Так что, если есть какие-то принципы – говори сразу.

– Серый, хорош придуряться! Какие, в ж…, принципы, чего ты завелся?! Что, я не понимаю, что ли…

Насчет «грабить» – это как-то серьезно и громко: грабят обычно банки и казино. А мы просто набрали продуктов в первом попавшемся круглосуточном магазине и не заплатили.

– Денег у нас нету, – пояснил Разуваев пожилой продавщице, мимоходом поводя стволом в сторону тощего охранника, потянувшегося было за дубиной. – Поэтому берем все просто так. Водка паленая?

– Паленой не торгуем, у нас тут не ларек, – обидчиво поджала губы продавщица. – И на кого мне все это списать?

– А, это операция? – с надеждой уточнил охранник. – Вы в форме, вы… эмм… ранены…

– Мы в форме и ранены, – согласился Разуваев. – Но это не операция. Так что можете смело звонить в милицию и заявлять, что вас ограбили оборотни в погонах.

В дежурной аптеке бдел в меру нестриженный молодой человек в очках и с пожеванным томиком Стругацких, судя по виду – студент-практикант. Пока опытный в таких делах Разуваев выбирал медикаменты, студент сочувственно рассматривал нашу окровавленную форму и морщил лобик.

– Вы сотрудники… Но в госпиталь не едете, а берете для первой помощи. Что это значит?

– Мы искореняли коррупцию, а теперь за нами охотятся свои же, – зачем-то признался Разуваев. – И это не операция. Не, это операция, но на нас.

– Значит, денег не дадите?

– Не-а. Нету денег.

– Так…

– Да, как отъедем, можешь звонить в милицию – тебя ограбили.

– Ага… Ну, давайте я вам хотя бы другой физраствор дам.

– А с этим что?

– Левый. Родной Вьетнам из Химок. Вот, держите, это нормальный.

– Спасибо. Пинцеты есть?

– Не за что. Пинцетов нету.

– Щипцы?

– Тоже нету.

– А иглы кривые?

– Есть. Вот, держите. Вот нитки. Стерильные, открывать только в процессе операции. Звонить через час?