Трофей

Сноу Эмили

– Нет, - я качаю головой так сильно, что мой хвост растрепывается. Беря в руку прядь моих рыжих волос, Лукас пропускает через них свои пальцы, одновременно с тем, не отрывая от меня своего взгляда. От этого интимного жеста в моем животе нарастает чувство раздражающей потребности. Молча, я проклинаю свое тело за эту сильнейшую жажду Лукаса, даже несмотря на все, что он сделал.
– Ты не просил меня уехать, ты сказал убраться нахрен, - шепчу я.

– Ну, я уверен, что не это...

Мой голос становится в пять раз жестче, чем был до этого:

–

Ты сказал именно это.

– Знаешь, а я в тебе ошибся.

Мне уже порядком поднадоели загадки Лукаса, мы убили полчаса на эти распри друг с другом.

– И что бы это значило?

– Все время, пока мы снимали клип на песню "Снова ты", ты была очень покорна и... Ох, дерьмо, давай говорить начистоту, Сиенна - я не ожидал, что ты откажешься от наручников. Фактически, я планировал иметь с тобой длительные, здоровые отношения.

Он что реально подумал, что моя застенчивость и усердность в работе свидетельствует о склонности к подчинению? Не уверена, но то, что я знаю точно, так это то, что его слова мне далеко не по вкусу. Потому что частично, они наталкивают на мысль о том, что он прав, в конце концов, я же пошла с ним домой, несмотря на то, что знала его меньше недели.

Глядя на грязные коричневые пятна на снегу, я говорю:

– Не пора ли тебе уйти?

Лукас отходит еще на пару шагов, делая рукой жест, немного схожий с реверансом. Я стискиваю зубы и качаю головой.

– Я просто хотел быть вежливым и позволить тебе уйти первой, но неважно, - говорит он. Тон его голоса совсем невежливый. В нем слышится грубость, жестокость и опасность. А всего несколькими секундами ранее его голос и слова почти что проникли мне под кожу. Насмешливо усмехаясь, он разворачивается и уходит вверх по холму, скользя пальцами по бревенчатой обшивке дома.

Но на половине пути к передней части здания, Лукас останавливается. Не поворачиваясь ко мне лицом, он кричит через плечо:

– Ты можешь думать, что я дерьмо, но я бы никогда не привез никого сюда, чтобы расстроить твою бабушку. Она уезжает из дома каждый вторник, без исключений.

Не уверена, что меня сейчас нервирует больше - то, что Лукасу известно расписание жизни моей бабушки, благодаря которому он может шарить вокруг дома, не нарушая ее спокойствие, или то, что бабуля придерживается одного и того же распорядка по неизвестной мне причине.

†

Моя бабушка всегда оберегает меня, так что если она куда-то собирается, то чтобы я не беспокоилась, она мне просто ничего не говорит.

Когда я была еще ребенком, то во время ссор мамы и папы, уходила к бабушке и дедушке. Они чрезвычайно баловали нас с Сетом. После развода родителей, тогда мне было двенадцать, моя мама внезапно исчезла, так что мы с братом должны были отправиться жить вместе с отцом и его новой женой.

Это было хреново.

Не то чтобы у нас были проблемы с отцом или Маргарет, но они переехали в Бар Харбор, штат Мэн, а это более чем в десяти милях от Нэшвилля.

К счастью, даже в свои восемь лет Сет был упрям, как бык. Мой брат заявил папе, что не только презирает его и его новую жену, но и лучше станет жертвой диких собак, чем переедет жить к ним в Мэн. Вот тогда-то и вмешались мамины родители. Папа хотел находиться со своей новой женой. А бабушка и дед хотели, чтобы мы остались с ними. Мы тоже хотели остаться, потому что Нэшвилль был для нас родным. И потому что мы сильно надеялись, что мама вскоре вернется.

Это был один из тех сказочных моментов, когда все счастливы, и никто не конфликтует.

Но через три года мама все же вернулась в Нэшвилль, привезя с собой своего нового мужа. И я быстро поняла, как глупо было надеяться на ее возвращение.

Если Лукасу известно столько всего о бабушке, то, что же ему известно об истории моей семьи?

Я сильнее сжимаю проволочную мочалку в руке, пока стальные колючки больно не врезаются в мою ладонь, и нещадно тру невидимые мыльные пятна на стенах душевой. С того момента, как Лукас покинул дом несколько часов назад, я пыталась непрерывно занять себя делом, чередуя уборку с просмотром бандитского онлайн шоу. Это не очень сильно помогало отвлечься от мыслей о Лукасе, или о том, куда же и зачем по вторникам отправляется бабуля.

– Ты заставила меня переться сюда только ради своих сумок?

От неожиданного звука за спиной, я практически подпрыгиваю. Кладя влажные ладони на грудь, я пытаюсь успокоить бешено скачущее сердце, одновременно с тем поднимаясь на колени и поворачиваясь к Сету.

– Разве сложно постучать? Или позвонить в дверной звонок?
– кашляю я.
– Я могла бы...

– Что? Напасть на меня с пылесосом в руках? Или с говном, завернутым в туалетную бумагу? "Злая рыжая бестия напала на популярного футболиста-студента и облапала его проволочной мочалкой. Последуют обвинения."

Сета, кажется, забавляет тот факт, что я испугалась до смерти. Он стоит тут, усмехаясь, словно идиот. Нехотя, я принимаю его руку и, опираясь на нее, встаю на ноги.

– Ты бы не предъявил мне обвинения, - говорю я.

– Почему это?

– Я девушка. И спорю, что тебе самому покажется неловкой идея о том, что девушка сумела надрать тебе задницу, тем самым заклеймив твою мужественность. Я права?

Поднимая брови, он хохочет.

– Это первый раз, когда ты говоришь обо мне что-то столь близкое к истине за сколько? За четыре года?

Игнорируя его насмешки, я спускаюсь за ним по лестнице на первый этаж. Я почти что ожидаю, что он прокатится по деревянным перилам, как делал в детстве, но вместо этого Сет просто сбегает трусцой по ступеням. Вешалка в фойе опрокидывается от движения.

И мы одновременно присаживаемся, чтобы ее поднять. Пока я подымаю пиджаки с пола, то решаю открыто рассказать ему о том, что сегодня днем заезжал Лукас. Есть шанс, что Сету известно что-то, чего не знаю я, хотя, я надеюсь, что ошибаюсь, и у меня не возникнет снова повода ревновать к нему бабушку.