Трон черепов

Бретт Питер

Что это – просто слова или завуалированная угроза? Полезен он или нет, Инэвера без колебаний убила бы Аббана, чтобы защитить близких.

В очередной раз она пожелала уметь, как муж, читать в сердцах мужчин и женщин. Плотные полотняные стены шатра позволяли ей пускай и смутно, но все-таки видеть ауру хаффита, но тонкие колебания и сдвиги красок, которые Ахман прочитывал словно книжную страницу, оставались для нее загадкой.

– Я думаю, ты найдешь мои слова более весомыми, чем тебе кажется, – сказала Инэвера.

– Если ты укрепишь свое

положение, – согласился Аббан. – Мы обсуждаем, почему я должен тебе в этом помочь. При дворе Избавителя, Дамаджах, есть не только полные дураки. Возможно, мне не видать той власти, которой я обладал при Ахмане, но все же я могу обрести защиту и выгоду при союзе с другой стороной.

– Я пожалую тебе постоянную должность при дворе, – заявила Инэвера. – Ты будешь узнавать из первых рук о каждой сделке, которую превратишь в способ набить твои бездонные карманы.

– Уже лучше, – ответил Аббан, – но у меня полно шпионов при дворе Избавителя. Больше, чем даже ты сможешь выкорчевать.

– Не будь так самоуверен, – сказала Инэвера. – Но ладно, очень хорошо. Я предложу нечто, от чего даже ты не сумеешь отказаться.

– Неужели? – Аббана, казалось, позабавила эта мысль. – На базаре такие слова расцениваются как угроза, но ты, сдается мне, обнаружишь, что запугать меня не так-то просто.

– Никаких угроз, – возразила Инэвера. – Никакого запугивания. – Она улыбнулась. – По крайней мере, это не для принуждения. Считай мои слова обещанием на случай, если ты нарушишь наш договор.

Аббан усмехнулся:

– Я весь внимание. Что же, по мнению Дамаджах, превыше всего желанно моему сердцу?

– Твоя нога.

– Что? – опешил Аббан.

– Я могу вылечить твою ногу, – сказала Инэвера. – В сию минуту, если хочешь. Проще простого. Ты бросишь костыль в огонь и уйдешь на двух крепких ногах. – Она подмигнула. – Хотя, насколько я знаю хитрого Аббана, ты похромаешь обратно так же, как пришел, и никому не скажешь правды, пока это не окажется выгодным.

На лице хаффита написалось сомнение.

– Если это так просто, почему дама’тинг не вылечили меня сразу? Зачем лишать Каджи воина и оставлять меня хромым?

– Потому что лечение – самая затратная магия хора, – ответила Инэвера. – Тогда у нас не было меченого оружия, чтобы обеспечивать неисчерпаемый запас костей алагай для зарядки целебных заклинаний. Даже сейчас их приходится чистить и обрабатывать, это трудоемкий процесс. – Она провела пальцем вокруг чашки. – Все эти годы мы делали на тебя расклад, проверяя, стоит ли браться за дело. Знаешь, что отвечали кости?

Аббан вздохнул:

– Что я не воин и вложения не окупятся.

Инэвера кивнула.

Аббан покачал головой, разочарованный, но не удивленный.

– Да, ты нашла кое-что, чего я хочу. Не отрицаю, мое сердце томилось по исцелению.

– Значит, ты принимаешь предложение? – спросила Инэвера.

Аббан набрал в грудь воздуха, словно готовясь ответить, но вместо этого задержал дыхание. Через секунду он выдохнул и как бы сдулся.

– Мой

отец говаривал: «Не люби ничего настолько сильно, чтобы не оставить это за столом переговоров». Я достаточно хорошо знаю древние предания и понимаю, что за магию всегда приходится платить и цена бывает выше, чем кажется. Я опирался на костыль двадцать пять лет. Он часть меня. Спасибо за предложение, но, боюсь, я вынужден отказаться.

Инэвера раздосадовалась и не нашла причины это скрыть.

– Ты испытываешь мое терпение, хаффит. Если хочешь чего-нибудь – говори и получай.

Победная улыбка Аббана показала, что этой минуты он и ждал.

– Всего лишь несколько простых вещей, Дамаджах.

– Я уже знаю, что там, где замешан ты, ничего простого не бывает, – усмехнулась Инэвера.

Аббан склонил голову:

– В твоих устах это означает все. Во-первых, предложенная тобой защита должна распространяться на моих агентов.

– Разумеется, – кивнула Инэвера. – Если их действия не противоречат моим интересам или не становятся непростительным преступлением против Эверама.

– Сюда же входит защита от тебя, – продолжил Аббан.

– Я должна защищать тебя от себя? – переспросила Инэвера.

– Если мы будем работать вместе, – Аббан не сказал, что будет работать на нее, – то я должен быть свободен в высказываниях, не опасаясь за мою жизнь. Даже если придется говорить вещи, которые ты не захочешь слышать. Особенно в этом случае.

«Она будет говорить тебе неприятную правду», – сказали однажды кости про мать Инэверы. Такого советчика нужно ценить. Вообще говоря, любой другой едва ли важен.

– Договорились, – сказала она, – но, если я откажусь следовать твоему совету, ты в любом случае поддержишь мое решение.

– Дамаджах мудра, – заметил Аббан. – Я верю, что она не будет действовать расточительно, когда я представлю издержки.

– Это все? – осведомилась Инэвера, зная, что нет.

Аббан в очередной раз усмехнулся и снова наполнил чашки. Он вынул из внутреннего кармана жилета флягу и плеснул в чай кузи. Инэвера поняла, что это проверка, ибо Эведжах запрещал крепкий напиток, – и проигнорировала нарушение. Она ненавидела кузи, считая, что зелье делает мужчин слабыми и безрассудными, но тысячи людей прятали под рубахами маленькие бутылочки.

Аббан отхлебнул.

– Иногда у меня могут возникать вопросы. – Он бросил взгляд на мешочек с хора у нее на поясе. – Вопросы, на которые смогут ответить только твои кости.

Инэвера вцепилась в мешочек, защищая его:

– Алагай хора не для людских вопросов, хаффит.

– Разве Ахман не спрашивал их ежедневно?

– Ахман был Избавителем… является Избавителем, – спохватилась Инэвера. – Кости не игрушки для набивания твоих карманов золотом.

Аббан поклонился:

– Я сознаю это, Дамаджах, и уверяю тебя, что не попрошу бросать их по ничтожному поводу. Но если ты хочешь от меня верности, то вот моя цена.