Трон черепов
Шрифт:
В этих случаях Ашии и ее сестрам по копью предстояло вмешаться и спасать мужчин. Это означало возникновение кровных уз с как можно большим числом шарумов, но спасение женщинами уязвляло воинскую гордость. Это тоже было частью замысла Дамаджах, ибо влекло за собой поединки с мужчинами, которых придется убить или искалечить, чтобы явить наглядный пример остальным.
Мили таяли под их летящими стопами. Черные одеяния были расшиты метками невидимости, дабы сделать их незримыми для алагай; покрывала – метками видения, позволявшими
Ждать долго не пришлось: вскоре они обнаружили четверку излишне рьяных даль’шарумов-маджахов, которые чересчур удалились от своего отряда и были застигнуты сворой полевых демонов. Трех демонов сразили, но пострадал и один шарум, державшийся за окровавленную ногу. Товарищи его игнорировали – как и свою подготовку, сражаясь по отдельности, хотя сообща они еще могли спастись.
Ашия подала сестрам знак: «Пьяны от магии алагай». Им было знакомо безумие от магического наваждения, но оно легко преодолевалось сохранением центра. «Мы должны спасти их от них самих».
Ашия лично пригвоздила копьем полевого демона, который убил бы покинутого шарума, а Мича, Джарвах и другие сестры набросились на дюжину тварей, остававшихся в стае.
Заряд магии загудел в ней, когда она пронзила демона копьем. В свете Эверама ей было видно, как магия пожаром растекается по линиям силы в ее ауре. Тем же линиям, что были изображены в Эведжах’тинг и вытатуированы на теле ее господина. Шарада Энкидо.
Ашия ощутила прилив силы и скорости, понимая, как легко опьянеть. Она почувствовала себя неуязвимой. Центр дрогнул, влекомый агрессией. Она склонила свой дух, как пальму на ветру, и позволила тому пронестись поверху.
Ашия осмотрела глубокую рану на ноге шарума. Та уже закрывалась, так как поглощенная им магия алагай обратила свое действие внутрь тела и занялась исцелением.
– В следующий раз правильно наклоняй щит.
– Что знает об этом женщина? – надменно вопросил воин.
Ашия выпрямилась:
– Эта женщина спасла тебе жизнь, шарум.
На нее прыгнул демон, но она отбила его щитом и распростертым швырнула к другому даль’шаруму, который свирепо заколол тварь копьем. Удар был убийственным, но мужчина выдернул копье и пырнул еще и еще, с ревом от яростного наваждения.
Сзади на него бросился очередной демон, и Ашии пришлось оттолкнуть воина, чтобы забить тварь. Она нанесла косой удар, но под неудачным углом, и сила броска алагай вырвала из ее рук оружие.
Ашия отступила на два шага, отбивая мелькающие лапы щитом. Демон попытался укусить ее, и она, втолкнув ему в пасть край щита, приподняла подземника, чтобы обнажить уязвимое брюхо. Пинок уложил демона навзничь, и, прежде чем он успел встать, Ашия навалилась на него, прижала конечности и вогнала в горло нож.
Она поднималась, когда что-то ударило ее по затылку. Перекатившись, она выпрямилась и оказалась лицом к лицу с только
– Ты смеешь поднимать на меня руку, женщина?
Ашия окинула взглядом поле боя. Последнего демона убили, ее шарум’тинг целые и невредимые стояли плотным отрядом. Они холодно смотрели на шарума. Раненый еще лежал на земле, но остальные брали ее в кольцо.
«Не вмешивайтесь, – показала пальцами Ашия. – Я с этим справлюсь».
– Найди свой центр! – крикнула она мужчине, когда он вновь надвинулся на нее. – Ты обязан мне жизнью!
Шарум сплюнул:
– Я убил бы этого алагай так же запросто, как прикончил другого.
– Того, что я швырнула бесчувственным тебе под ноги? – осведомилась Ашия. – Пока мои сестры истребляли стаю, которая перебила бы вас всех?
Мужчина ответил взмахом копья, намереваясь ударить ее по лицу. Ашия перехватила древко и принялась поворачивать, пока не почувствовала, что у шарума сломалось запястье.
Остальные наступали уже всерьез, и магия гудела в них, усиливая природную агрессию и мизогинию. Проиграть в бою и нуждаться в спасении – уже достаточно позорно. Но быть спасенными женщинами…
Ашия метнулась за воина и перекатилась по его спине, чтобы пнуть следующего в лицо. Тот отлетел, она же атаковала третьего, оттолкнув острие его копья и ударив открытой ладонью по лбу. Он ошеломленно отпрянул и пятился, спотыкаясь, пока Ашия не нанесла ему удар, который обрушил его на двоих шарумов, пытавшихся встать на ноги.
Когда мужчины пришли в чувство, они обнаружили, что окружены шарум’тинг, нацелившими на них копья.
– Жалкое зрелище. – Ашия подняла покрывало и плюнула мужчинам под ноги. – Ваш шарусак так же плох, как самообладание, вы позволили себе опьянеть от магии алагай. Поднимайте товарища и возвращайтесь в отряд, пока у меня не кончилось терпение.
Не дожидаясь ответа, она растворилась в ночи, сопровождаемая сестрами по копью.
«Наши братья по копью ударят по нам, как только примут нашу помощь», – показала на бегу знаками Джарвах.
«Это пока, – ответила жестом Ашия. – Они научатся уважать шарум’тинг. Мы – кровь Избавителя и перекуем этот сброд перед Шарак Ка».
«А если мой святой отец не вернется? – просигналила Джарвах. – Во что превратятся без него войска Эверама?»
«Он вернется, – ответила Ашия. – Он Избавитель. В его отсутствие мы должны служить примером для всех. За дело. Мы не убили и половины тех алагай, что нужны для облегчения нашему господину пути на Небеса».
Они пробежали дальше, но большинство шарумов уважало ночь – и собственные недостатки, – и шарум’тинг не нашли ничего, заслуживающего внимания. Они углубились еще, оставляя позади патрули даль’шарумов, и вышли из Лабиринта в обнаженную ночь, как ее называли северяне.