Трон черепов
Шрифт:
Ашии и ее спутницам приходилось купаться с другими девушками, но между этой купальней и теми, что располагались в женском крыле отцовского дворца, имелось пугающее различие: все головы были обриты налысо.
Ашия дотронулась до своих роскошных умащенных волос, за которыми ухаживала всю жизнь, в надежде понравиться будущему супругу.
Мелан перехватила ее взгляд:
– Потрогай, девочка, насладись. Это будет в последний раз на какое-то время.
Кузины задохнулись, и Шанвах схватилась за голову,
Ашия заставила себя опустить руки и успокоиться вздохом.
– Это всего лишь волосы. Отрастут заново.
Краем глаза она отметила, что и кузины успокаиваются.
– Аманвах! – позвала Мелан, и вперед вышла девушка возраста Сиквах. Она была слишком юна для женских форм, но лицом и глазами сильно походила на Дамаджах.
Ашия испытала прилив облегчения. Святая Аманвах была их кузиной, первеницей Избавителя и Дамаджах. Когда-то они были так же близки, как Асом и Асукаджи.
– Кузина! – сердечно приветствовала ее Ашия, простирая руки.
С тех пор как они с Аманвах играли, прошли годы, но это не имело значения. Она – их крови и поможет в этом странном и незнакомом месте.
Аманвах проигнорировала ее, не взглянула даже. Она была на несколько лет младше и на дюймы ниже Ашии, но ее поведение наглядно показало, что теперь она считала себя выше кузин. Двигаясь с плавной грацией, она обошла девушек, остановилась перед Мелан и отважно для обрученной выдержала взор най’дамаджи’тинг.
– Пришли учиться постельным танцам? – ухмыльнулась она.
Молодых женщин – в основном из бедных семей – нередко забирали во дворец и обучали постельным танцам, после чего продавали в великий гарем. Некоторых возвращали отцам невестами, выкуп за которых мог принести целое состояние.
– По часу ежедневно, – кивнула Мелан. – И по часу – пению. Третий – письму, а четвертый – на купание.
– А остальные двадцать? – спросила Аманвах. – Ты же не хочешь сказать, что их допустят в Палату Теней? – Кожа Ашии покрылась мурашками при этих словах, и она сделала над собой усилие, чтобы не задрожать, хотя воздух был горяч.
Но Мелан помотала головой.
– Остальные двадцать они будут изучать шарусак. Они принадлежат Энкидо.
Кое-кто из девушек ахнул, и даже с лица Аманвах слетело самодовольство.
Ашия подавила рык. Она – кровь Избавителя. Энкидо – всего лишь полумужчина. Ей, может быть, придется подчиняться его инструкциям, но забери ее Най, если она сочтет себя его собственностью.
– Обрей их и научи свивать бидо, – распорядилась Мелан.
– Да, най’дамаджи’тинг, – поклонилась Аманвах.
– Благодарю тебя, ку… – начала Ашия, но стоило Мелан уйти, как Аманвах отвернулась. Она щелкнула пальцами, указав на трех старших девушек, которые немедленно подошли к Ашии с сестрами и направили их в воду.
Аманвах вернулась в
Затем най’дама’тинг подступила к ней с бруском мыла и бритвой. Ашия застыла, когда девушка намылила ей скальп и принялась опытными движениями орудовать лезвием.
Аманвах вернулась, едва со всеми закончили. Смотрела поверх голов, не позволяя заглянуть себе в глаза.
– Вытирайтесь. – Она указала на стопку снежно-белых, только что сложенных полотенец. – Потом идите за мной.
Она опять отвернулась; Ашия и ее спутницы вытерлись и последовали за надменной кузиной в раздевалку. За ними пошли три девушки, которые их стригли.
Аманвах миновала многочисленные скатки шелковых белых бидо и приблизилась к лакированному сундуку в дальнем конце комнаты.
– Вы не дама’тинг.
Она швырнула каждой по скатке черного шелка из сундука:
– Вы недостойны носить белое.
– Недостойны, – эхом откликнулись сзади старшие девушки.
Ашия сглотнула. Обрученные или нет, они – кровь Избавителя, а не какие-то заурядные даль’тинг.
Они вышли из купален в шелковых черных косынках и балахонах поверх бидо к ожидавшему их Энкидо. Шанвах и Сиквах перестали всхлипывать, но продолжали липнуть друг к дружке и смотреть в пол.
Ашия храбро взглянула евнуху в глаза. Она – кровь Избавителя. Если этот человек посмеет ее тронуть, отец отрежет ему не только член. Она не убоится.
Не убоится.
Евнух оставил ее без внимания, взирая на Сиквах, которая тряслась, как заяц перед волком. Он сделал резкий пренебрежительный жест. Сиквах знай смотрела в пол, не понимая, чего от нее хотят, и вновь начиная плакать.
Энкидо стремительно поднес к лицу Сиквах палец, заставив девушку глотнуть воздуха и встать прямо. Ее глаза, огромные от страха, сошлись, следя за пальцем.
Энкидо повторил пренебрежительный жест. Сиквах, как будто на одном его пальце и держалась, снова согнулась и разрыдалась пуще. От этого и Шанвах дошла до ручки, и обе, дрожа, прижались друг к дружке.
– Она понятия не имеет, чего ты хочешь! – выкрикнула Ашия.
Она не поняла, глух ли евнух в придачу к своей немоте, так как он не взглянул на нее.
Вместо этого Энкидо с такой силой хлестнул Сиквах ладонью по щеке, что ее голова ударилась о голову Шанвах, и обе резко впечатались в стену.