Трон

Димов Максим

Уголки губ имперского князя чуть приподнялись.

— Не величиной стола измеряется радушие, Ваша Светлость. А то, что произошло сегодня, заслуживает не порицания, а улыбки. Эти маленькие недоразумения лишь скрашивают серость будней.

Пододвинув стул, Ланс усадил гостя, устроился сам и хлопком вызвал слугу. Появился лично хозяин, и в тот раз показал себя с самой лучшей стороны. Быстро и аккуратно стол был очищен и сервирован заново. Молча и сосредоточенно носилась взад-вперед прислуга, а толстяк-хозяин, стоя неподалеку, отдавал короткие,

четкие распоряжения. Из-за стены доносились возбужденные голоса. Вскоре все было завершено — стол сиял во всем великолепии, и они были одни.

Ланс наполнил бокалы.

— Все дороги ведут к друзьям, — провозгласил он торжественно.

— Не разумом, но сердцем выбираем мы дороги, связующие друзей, — с готовностью подхватил Посланник, и свои первые бокалы они осушили до дна.

Поддерживать беседу должен был принц.

— Вдвойне приятно встретить вас, мой друг, здесь, ведь вы, как я знаю, не жалуете сухопутные пути?

— Пути выбирает наш господин, Император, мы, рабы его, лишь ходим ими. К тому же, и в Королевстве не все, как я вижу, довольствуются изведанным.

Ланс улыбнулся.

— Кто-то служит по долгу вассала, кто-то по праву рождения. Говоря «по праву», я имел в виду «по обязанности».

— Восточные рубежи вызывают озабоченность у Вашей Светлости?

— Равно как и западные, северные и южные.

Посланник понимающе кивнул:

— То, что должно быть сделано, должно… быть сделано.

— Вопрос: почему именно мной? — пошутил Ланс, разливая вино.

Собеседник вежливо рассмеялся.

— И у нас многие задаются подобными вопросами.

— И находят ответы?

— Увы, увы, увы. Ответов нет.

— Жаль. По-видимому, везде одно и то же, — вздохнул принц.

— Ваша Светлость имеет в виду отсутствие ответов? Если да, то позволю себе возразить, что ничуть не жаль. Достаточно взглянуть на разнообразие форм решений.

— Зачастую все эти решения — не что иное, как чисто инстинктивные судороги.

— Но насколько верными и своевременными они нередко бывают!

— Может быть, но, с другой стороны, ведь это мы сами ставим себя в положение, когда любая совершенная глупость становится единственно верным решением.

— Во всяком случае, мы осознаем это, пусть и задним числом.

— И все равно: и ставим, и ставим, и ставим.

Теперь рассмеялись оба.

— Это жизнь, — отсмеявшись, заметил имперец.

— Что ж, надеюсь, ваш путь сюда не изобиловал препятствиями.

— Скажем так: как для приграничья, их было достаточно немного.

— В смысле: немного, но достаточно?

Посланник, словно извиняясь, развел руки:

— Граница.

— По чью же сторону они случались чаще?

— Как ни прискорбно, но в основном, по нашу.

«Говори же, говори, — понукал его про себя Ланс. — Осел ты упрямый!»

— Насколько они серьезны? Могу я чем-то помочь?

Собеседник бросил пытливый взгляд на принца.

— Благодарю, Ваша Светлость, но это и в самом деле пустяки. К тому

же, мы все уже обсудили с Вашим кузеном, Его Высочеством, герцогом Фредериком.

— Что ж, надеюсь, — достаточно равнодушно произнес Ланс. — Я еще не говорил с ним, — он помолчал, раздумывая, затем осторожно поинтересовался. — Надеюсь, это было единственное, что омрачило вашу беседу?

Почудилась ли ему усмешка во взгляде собеседника?

— Ну, грех жаловаться на что-то еще. Пожалуй, это мой самый плодотворный визит в Королевство за последние несколько лет. Что касается основного вопроса, то дело не только сдвинулось с мертвой точки, а практически мы уже обо всем договорились. За исключением некоторых спорных участков.

Ланс выгнул бровь в легком недоумении.

— Некоторых участков?

Явно растягивая время, Посланник долго пил вино, высоко запрокинув бокал.

— Но, вы должны понять, Ваша Светлость, — наконец заговорил он, — ведь такие места, как Всхолмье, Фисташковая Гать и до этого вызывали… гм… некоторые разногласия.

Все стало на свои места — видимо, кто-то в его отсутствие поднял вопрос об очередном пересмотре границ с Портой. Ланс быстро соображал. Проблема корнями своими уходила в седую древность, чуть ли не ко времени основания и Королевства и Империи, и в последний раз пережила очередной приступ еще при короле Дарвине, около пяти лет назад. Собственно, и экспедиция Эдвина была одним из ее последствий. Отец, Ланс точно знал это, не смог ее развязать и, в который уже раз, спустил все дело на тормозах. Но видимо теперь кто-то посчитал себя способным сделать это, и, кажется, зашел слишком далеко. Ланс не верил, что они сумеют отстоять свои интересы в споре с Империей. Выходило, что Семья решила отдать часть своей территории. Этого он понять не мог.

Он почувствовал, что пауза затянулась.

— Из таких мест, как Всхолмье, состоит добрая половина границы, — сказал принц, улыбаясь, и быстро добавил. — Но думаю, это не должно нас задержать.

Взгляд собеседника выражал полное согласие.

— Я в последнее время переговорил со многими членами Династии, и все думают также. Хочу заверить Вас, Ваша Светлость, что и в Империи всем надоели двусмысленности в этом вопросе.

Ланса покоробило от такой наглости, хоть и высказанной самым мягким и невинным образом, но ему ничего другого не оставалось, кроме как молча проглотить эту пилюлю. Его улыбка вышла едва ли не нежной.

— Будем надеяться, что все утрясется.

Имперский лорд сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула, и выбивал пальцами левой руки легкую дробь на столе. Отстегнутая сабля висела на спинке. Манеры аристократа, свободная и одновременно изящная поза, делали его похожим на огромного кота, умиротворенного, но в любой миг готового к прыжку. И с Лансом, как с престолонаследником, он говорил уважительно, но без малейшего заискивания. Очень сильный и самоуверенный человек. Хоть и раб великого Императора.